Дитя Севера

Да, Бастьен, сможет ли она его еще раз увидеть? Она загрустила от этой мысли, и сердце тревожно сжалось.

Потом память заботливо напомнила ей, что Моран очень не любила, когда закатный диск алел. Она говорила, что нельзя долго смотреть на алую полосу, касающуюся горизонта, а то накличешь беду и прольется кровь.

Ари отмахнулась от воспоминаний, бросила последний взгляд на свою комнату, прижала к себе узелок с драгоценностями и крадучись вышла в коридор. По пути через кухню до конюшни ее не остановили, даже когда она случайно уронила тяжелый нож.

Надо же было Рэндальфу чем-то защищаться, если на них нападут! На звон лезвия и стук деревянной ручки об пол никто не пришел, хотя повар чем-то шуршал в каморке-кладовой совсем рядом. Но он слишком громко напевал себе под нос какую-то песенку — вот ничего и не услышал. Глупую песенку, надо признать, — что-то про недалекую стрекозу, которой объяснялся в любви ворон, а в итоге ее съел.

— Еще скажи, что и это — предзнаменование, — тихо фыркнула Ари, смеясь над собой.

— Если бы я каждый раз верила в такие знаки, мне бы завтрак в горло не полез.

Ламброзио был знаток фривольных куплетов и народных побасенок со своей родины, и во многих из них незадачливые герои в конце умирали. И он частенько напевал свои песенки, готовя еду. Что смотрелось зловеще, если подумать…

— Нечего думать, никто же не умер от его тортиков, которые выслушали десять куплетов про утонувшего в луже мельника или подавившегося ветчиной сапожника, — шикнула на себя Ари и под уздцы вывела из конюшни самого покладистого коня, серого в яблоках.

В сторону сёдел она даже не посмотрела, этим займется Рэндальф, в охотничьем домике хранилась старая упряжь, он сам так говорил.

Лес казался удивительно безмятежным, конь послушно ступал за Ари, и лишь глухой стук его копыт нарушал тишину. Ари совсем успокоилась и даже вполголоса начала напевать ту мелодию, которую играла совсем недавно. Никаких предзнаменований, ничего зловещего, ее спутники — лишь красивая мелодия, притихшая чаща и… Постой, это же ее путь к свободе! Теперь она абсолютно свободна! И не будет больше этого гнетущего замка со всеми лгунами и убийцами, впереди — только бескрайняя счастливая жизнь.

Счастье затрепетало в груди теплым пушистым птенцом, потешным и неуклюжим. Его перья словно щекотали ее, заставляя едва ли не пританцовывать. Даже когда Ари села на корточки перед храпящим стражником, то заметила, что пытается изобразить детский танец «маленькие гусята идут вереницей».