Дитя Севера

Ничего было не разглядеть, и ей пришлось вернуться обратно, чтобы прихватить свечу. Стены прохода были отделаны деревянными панелями, здесь не обнаружилось ни окон, ни украшений. Она прошла чуть дальше — и вскоре уже стояла перед такой же дверцей, как и та, что скрывалась за занавеской в ее спальне. Потянула на себя поблескивающую позолотой ручку в форме головы какого-то сказочного зверя и ступила в скрытую тенями комнату, в глубине которой угадывалось ложе под высоким балдахином.

Так это же... Как он... Мысли вихрем неслись в голове, Ари чувствовала, как кровь приливает к щекам, — отчего-то было ужасно стыдно.

И горячо, так что трудно становилось дышать. Отчего-то вспомнилось, как монашки в обители беспрестанно повторяли, что взгляд благовоспитанной девицы не должен упасть на ложе мужчины. Но ведь Ари больше не была девицей, то есть была, но... Она на секунду зажмурилась: глупости, ерунда, нет никакого греха в том, что она случайно оказалась в спальне лорда Лингрэма. Раз священник объявил их мужем и женой, где еще она могла оказаться? Ну да, жена, брошенная мужем у алтаря. .. Этот красавчик даже не прикоснулся к ней, даже... даже руку не поцеловал!

Отчего-то в тот миг она столь явственно представила себе его лицо, словно он вновь стоял перед ней, выговаривал те ужасные слова про родителей и Бастьена, насмехался, сердился, кривил тонкие губы, щурил серые пасмурные глаза. О, она не сомневалась, что эта комната принадлежит именно ему — здесь царил какой-то бездушный порядок. Она бросила взгляд на стену, ожидая увидеть там карту с флажками, изображающими выстроенные для боя полки.

Такие она видела в кабинете отца. Или ту, в которую лорд Тэним тыкал ее вчера вечером, наверное, решил, что она совсем глупая и не ведает, где Тарн и где герцогство Норгинг.

Нет, разумеется, она не прикоснется к ящикам его стола, не станет рыться и выведывать — скорее всего, лорд-маршал легко обнаружит, что в его вещах кто-то похозяйничал. Ари себя знала — еще в монастыре ей никогда не удавалось скрыть следы своих проделок.

Поймают и отругают. Но Тэним Лингрэм — не ворчливая монашка, принесшая обет Святой Симоне. Вряд ли обыск, учиненный молодой супругой в спальне в его отсутствие сойдет ей с рук.

Но... Ари замерла, так и не решившись приблизиться ни к аккуратно застеленной кровати, ни к стоящему у стены секретеру. Ей почему-то хотелось увидеть в этой комнате хоть что-то личное: забытые второпях бумаги, портрет матери или хоть той же Элизы Мерсье — раз он так ее любил.