Невеста с сюрпризом, или Попаданец для принцессы

Однако ел я последний раз утром, а потому ничего не смог явить к ногам чокнутого рыжего садиста.

– Хочешь занять его место? – в упор посмотрел на меня толстяк.

Борясь в душе с дикой яростью и омерзением, я все же замотал головой. Получить в глаз хотелось меньше всего. Особенно с такими вот фатальными последствиями.

– Итак, – как ни в чем не бывало продолжил он, – тебе выпала великая честь стать двойником и подменить его высочество на одном важном мероприятии. Ты пройдешь обучение, чтобы соответствовать возложенной на тебя миссии.

Слова рыжего психа никак не доходили до моего сознания, но спорить я не собирался. Себе дороже.

– Хорошо, – выговорил я пересохшими губами и тут же обомлел оттого, что изъясняюсь на чужом языке. Вот же чудо-палка, блин. Видимо, с помощью нее верзила научил меня языку этих типов.

– Рад, что ты осознаешь, насколько тебе повезло, – усмехнулся толстяк и обернулся к незнакомцу в маске. – Жак, преподай ему урок, чтобы не передумал.

Под ложечкой заныло от нехорошего предчувствия. Рыжий колобок мелкими шажками просеменил к двери, стукнул в нее кулаком, и его мгновенно выпустили.

Упомянутый Жак встал прямо передо мной и, поигрывая своим жезлом, нараспев затянул очередную околесицу. Слов я не разобрал, но зато увидел, как набалдашник засверкал. От яркого зеленоватого сияния в полумраке камеры пришлось зажмурить глаза. Я догадался, что последует дальше, и стиснул зубы.

Не знаю, сколько он дубасил меня чертовой штуковиной. Может, минуты, а может, и часы. Для меня все слилось в сплошное, нескончаемое ощущение дикой взрывающей мозг боли. Поначалу я еще пытался молчать, но потом понял, что лучше орать. Это хотя бы отвлекало.

Все тело ломило, голос хрипел, сил терпеть не осталось, но сознание я так и не потерял. Почему, даже не знаю. По всем известным мне законам физиологии я давно должен был быть в отключке. Но Жак все охаживал меня и охаживал, тем не менее ни разу не задев лицо.

Когда я уже перестал вообще что-либо соображать, Жак отстегнул мою изувеченную тушку, без особых усилий закинул себе на плечо и преспокойно вышел из камеры. Провидение наконец смилостивилось, и я вырубился.

Глава 3

Мириам

– Отец, умоляю! – в отчаянии вскричала я, расхаживая взад-вперед по своей комнате и терзая носовой платок.