Говорящие куклы

А там встал, склонив голову к плечу и вытянув ладони в сторону Шен-Ри.

Танец начался.

Это было незабываемое чудо, которое надолго – наверное, навсегда – запечатлелось в памяти пятого сына из рода Тэ. Он был прав, когда предположил, что танец белого Зара под белым снегом – красивое зрелище. Но не предполагал, что участие в этом танце позволит ему отделиться душой от плоти и ощутить, как все тленное, обычное, грубое остается за пределами восприятия. Прежде Шен-Ри полагал, будто танцует телом, но оказалось, что в иные моменты танец становится чем-то большим.

Шен понял, что неудержимая страсть движения зарождается в глубине его сознания, вспыхивает там, распахиваясь на весь мир, позволяя стать частью чего-то непостижимого. И для этого не нужно было ни музыки, ни зрителей, ни сцены.

К счастью, сильные руки Зара всегда готовы были удержать его от падения в безумном кружении. Как и должно быть в этом завораживающем, самом сложном из танцев.

Когда последнее движение отзвучало, Шен-Ри увидел глаза Зара совсем близко и с удивлением прочел в них… боль.

Боль, а вовсе не радость и восторг, как это было с ним самим.

Он не привык задавать лишних вопросов. И уж тем более никогда не пытался разговорить своего молчаливого друга. Но теперь понял, что пришло время изменить привычкам.

– Зар? – Шен-Ри тронул старшего за плечо. Почти совсем так же, как это было с Хекки в день их первой встречи.

Беловолосый едва заметно покачал опущенной головой. После танца он опустился на землю и сидел теперь, бессильно свесив руки между колен.

– Зар, не молчи. Скажи, что с тобой! – Шен сел рядом с ним на корточки и, презрев свое обычное смущение, обнял за дрожащие плечи, холодные и мокрые от снега. – Зар?

И вот тогда-то Белый Змей, прослывший самым сдержанным и хладнокровным среди актеров храмового театра, вдруг громко и горько разрыдался. От неожиданности Шен едва не выпустил его, но быстро опомнился и еще крепче стиснул объятия, будто мог защитить друга от невидимых внешнему миру ран.

Не мог, разумеется.

– Ненавижу-у-у! – громко провыл Зар, сжимаясь в тугой дрожащий сгусток боли. – Ненавижу это проклятое место! И всех этих лицемеров! И это уродливое тело! Все мои беды – от него! Оно обрекло меня на такую жизнь! – Он крепко зажмурил глаза и стиснул голову побелевшими в костяшках пальцами. – Я не должен был ТАК жить! Не должен! Я не рождался пятым! Моей семье не нужны кормильцы! Я должен был… – на этом месте Зар до крови закусил губу и едва не выдрал себе пучок волос.