Говорящие куклы

Лисенок выглядел совсем маленьким, словно ему снова пять лет…

В тот вечер он так и остался ночевать на кровати Зара, а тот исчез куда-то до самого утра и появился уже только на репетиции. Там было не до разговоров, поэтому весь день Шену оставалось лишь гадать, что же это за странное проклятье наложили на Хекки.

Только вечером, во время ужина, Зар, как всегда невозмутимый и непроницаемый (будто и не было вчера этой пугающей вспышки), сообщил, что всю ночь провел в храмовой библиотеке. Там он вверх дном перевернул нишу с книгами о законах, преданиях и легендах храма.

И таки нашел нужное. Уже после трапезы, в уединении, он рассказал те подробности, которые узнал о наказании Хекки.

Лисенок слушал не дыша. Минувшие сутки изменили его до неузнаваемости: он осунулся, стал тише и словно бы меньше ростом. За день Шен-Ри не раз видел, как другие актеры бросают на мальчишку взгляды, полные жалости или злорадства. Судя по всему, все уже были в курсе наказания. И многие сочли его вполне справедливым.

А Зар между тем поведал, что красные узоры на ногах Хекки – это и в самом деле старинное проклятье.

Вернее, даже заклятье, которое некогда было главным страхом всех актеров храмового театра, но со временем почти забылось. Нынешний настоятель прежде никогда не пользовался этим способом карать своих подопечных, но, похоже, Хекки сильно разгневал старика. Суть заклятья, как Зар и сказал с самого начала, заключается в том, что наказанный им человек со временем все больше теряет свою волю, свое «я», превращаясь в исполнительную, послушную куклу. Быстрота воздействия заклятья зависела от личных качеств наказанного: люди с более сильной волей могут долго сопротивляться наложенному колдовству, но никто не способен сражаться с заклятием бесконечно…

– Значит, я стану просто куклой… – еле слышно прошептал Хекки.

Зар молчал. Только спустя несколько минут тягостной и топкой, как болото, тишины он тяжело обронил:

– Я не смог найти способ избавить тебя от этого зла…

Как это ни странно, Хекки очень быстро свыкся с мыслью о своем наказании.

Казалось, он принял его даже проще, чем Зар, который отчего-то винил себя в случившемся.

– Я не сдамся этой дряни, – признался Лисенок Шену. – Просто не позволю сделать из себя куклу на ниточках. Вот увидишь, у меня получится! И знаешь почему? Как только почувствую, что становлюсь безвольным, сбегу отсюда насовсем. И срежу узоры! Я знаю, это будет больно… Я несколько недель не смогу танцевать, но оно того стоит.