Белые Драконы. Предназначение

Схватил его и вынес из покоев. Дворец уже сотрясался, а его левое крыло рушилось с оглушительным грохотом.

– Ты знаешь, что надо делать! – крикнул Правящий.

Крон-эфф немедленно обернулся Белым Драконом и полураздетый сын, резво вскарабкавшись на его шею, закрепился между шипами. Дракон сорвался с площадки и полетел вокруг дворца, дожидаясь Драконицу. Но в этот раз она не появилась. Крепко схватившись за драконий шип, Толлер плакал и тихонько звал маму, но её часть дворца лежала в руинах. Дракон взревел и, войдя в вираж, полетел к Серебряной Обители.

Сев на площадку для Правящего, Дракон наклонил голову вниз. Толлер соскользнул с его шеи и отбежал в сторону. Совершив обратный оборот, отец вышел из серебряного облака и, наклонившись к сыну, осмотрел его спину. Приказал жрецу, встретившему их, немедленно вылечить Наследника Престола. Сам же быстро ушёл вглубь Обители.

Жрец протянул руку мальчику, но тот гордо выпрямился.

– Я сам дойду.

– Хорошо, эфф Толлер, следуйте за мной.

Мальчика привели в лечебный зал, где ему помогли вскарабкаться на жертвенную плиту.

– Лежите, эфф Толлер, сейчас придёт лекарь.

Спину вылечили быстро. Раны исчезли, шрамов и даже отголосков боли не осталось. Толлеру принесли одежду, подобающую для Наследника, и повели к Правящему.

– Мама, живи, мама, живи. Прилетай, мама, – тихо шептал Толлер, пока по залам и переходам Обители его вели к отцу.

Войдя в малый обеденный зал и увидев лицо отца, он всё понял.

Мамы больше нет.

И он больше никогда её не увидит... и не услышит родной голос.

Так молча и стояли напротив друг друга отец с посеревшим и сын с повзрослевшим лицом. Смотря глаза в глаза. Сухие, без слез, но полные безразмерной боли.

Тихо зашёл распорядитель собраний, встал на колено перед крон-эффом и объявил, что к собранию всё подготовлено. Ждут Правящего.

– Сын, останься здесь.

– Накормить, – раздался приказ распорядителю.

Крон-эфф Кар Линг стремительно вышел.

Толлер выглянул на балкон обеденного зала и никого там не увидел.

Детские слёзы прорвались...

Балкон опоясывал всю Обитель, и Толлер, опустив голову, пошёл вдоль него, перебирая рукой каменные блоки стены, разогретые лучезаром. В голове билась только одна мысль: почему он не задержал маму у себя? Зачем прогнал? Она часто оставалась у него.