Многоликий Янус (часть 2)

Я уж было собралась возвращаться в свою комнату, но не успела развернуться, как услышала позади себя тихий, рокочущий голос:

— Ну и что вы опять здесь делаете, барышня?

Из моих легких, словно воздух вышибло одним махом, настолько сильно я испугалась. Но, несмотря на неожиданность, я сумела довольно быстро взять себя в руки, да и хозяина голоса я тоже сразу узнала, хотя и видела его всего лишь один раз.

Я резко обернулась. Псарь стоял позади меня, буквально в трех шагах, и насмешливо меня разглядывал.

Ого! А мы, оказывается, и улыбаться умеем, — усмехнулась я про себя.

— А барышня изволит здесь гулять! — не без издевки ответила я. Пусть только скажет, что я тут картошку сажаю.

— И почему-то всё лишь в одном месте! Я еще вчера вас заприметил, как вы все отираетесь у забора.

Неожиданно меня обуяла ужасная злость. И вместо того, чтобы начать оправдываться, пряча глаза, я задала ему встречный вопрос:

— Скажите, вы здесь работаете псарем по доброй воле?

— Конечно, — ответил мужчина, явно удивившись моему вопросу.

— Вы за работу деньги получаете? И, наверное, когда у вас есть свободное время, можете выйти с территории «Охотничьего домика», ведь так?

— Так и есть! А к чему все эти вопросы? — снова нахмурился псарь, не понимая, к чему я веду.

Я оперлась спиной о прохладные стволы забора и, усмехнувшись, ответила:

— А у меня, видите ли, совсем другая ситуация. Меня выкрали из родного дома и теперь собираются подарить какому-то богатому господину на потеху.

Поэтому, как вы считаете, могу я захотеть хотя бы напоследок посмотреть на свободу?

На миг мне показалось, что в глазах мужчины промелькнуло сочувствие.

— Сдается мне, барышня, что вы не только смотрите на свободу, но и тешите себя надеждой сбежать отсюда. Или я не прав?

— Ну а если и так? — резче, чем хотела, ответила я. — Что, сейчас побежишь докладывать об этом начальству?

— Зачем же сразу докладывать? — усмехнулся псарь. — Хотеть-то не воспрещается! Знамо дело, что свобода всего милее будет.

Вот только не получится отсюда сбежать! Я же вчера сказал, что на псарне сорок семь собак и это, не считая необученных щенков. — Мужчина замолчал и, скрестив на груди руки, окинул меня изучающим взглядом. — Не понимаю, зачем император хочет такую красавицу кому-то отдать? Я бы век при себе держал и никому не показывал, — добавил он тихим, неожиданно охрипшим голосом, и табун мурашек дружно проскакал от моей макушки до пяток и обратно.