Нордшельский отшельник

— А есть большая разница? Тебе не кажется это лицемерным? Я сделаю всю грязную работу за тебя, тебе лишь останется откусить чистое свежее мясо. Без капли крови.

Девушка почувствовала дикую усталость, а для перепалок и вовсе не осталось сил. Она поднялась, пошатываясь, и попыталась сделать несколько шагов, но Норд оказался проворнее, быстро ухватив ее за запястье и талию.

— Куда ты?

— Отпусти! – она вырвала руку, которую он перепачкал кровью, и взглядом скользнула по выпотрошенной туше несчастной зверюшки, внутренности которой валялись подле нее.

– Я хочу побыть одна.

Она медленно побрела в сторону, до которой бы не доносились их назойливые, сварливые и колкие голоса. Кровь и внутренности белки отпечатались на ее сетчатке, и теперь перекрывали собою лесные виды. Боль в ноге тоже отошла на другой план, и она смогла дойти до скалистого обрыва, что бы, свесив ноги, поглядеть на заход солнца. Сейчас она нашла миг, чтобы подумать. Нави. Королевство. Туманное будущее. Война, которая дышала в спину.

Хроны не дали никакой ясности, и впереди еще было неизведанное количество опасностей, с которыми она не справлялась. Хотелось сбросить груз ответственности, или хотя бы разделить его, но единственные, кто ее окружал, дрались за нее, как оголодавшие псы за кусок мяса. Она устало вздохнула и потерла глаза. Клонило в сон, раны болели, а ей так и не удалось поесть. Еще и все эти ужасные новости. Она взглянула вниз, туда, где отвесная скала заканчивалась острыми шпилями. Высоко. Что, если подтянуться к краю и спрыгнуть вниз? И закончить все?. .

От глупых мыслей ее отвлекла теплая ладонь на плече.

— Ты извини меня… Не люблю нахалов. И я хотел бы серьезно поговорить с тобой о том, что произошло на берегу.

Отшельник присел рядом с ней, тоже свесив ноги над обрывом, и усталым жестом снял маску. Его перчатки уже были чистыми. Она повернула голову, чтобы взглянуть на него. Их глаза встретились. Лицо было спокойным, но печальным, и даже темная сторона выглядела не устрашающе.

— Не стоит.

Тогда я повела себя неправильно. Я не хотела причинять тебе боль. Ты убивал не со зла, и не по своей воле. Просто…

— Терять близких – очень больно.

Лэниэль кивнула, дотронувшись до места, где ранее на губах были шрамы. Кожа оказалась нежной и гладкой.

— Дедушка был великим бойцом… Как мне рассказывали. Не могу представить, сколько он там простоял. А все из-за того, что я стараюсь не забывать их.

Норд сжал и разжал ладонь, будто перебирая в руках слова.