Двойное дно

Это один из поводов не оставаться тут прямо сейчас. Зато тут хорошая атмосфера, благодаря тому, что мы с тобой с пяти лет вместе, ты не чувствовал себя одиноким. В твоём мире нет ни одной пустыни.

Демид осматривал городок: посредине стоял бабушкин дом, из его дверей вкусно пахло пирожками, окружающие дома были похожи на ковбойские салуны, некоторые с выбитыми стёклами и покосившимися дверьми, но многие имели вполне жилой вид. У одного дома была привязана лошадь.

— А лошадь-то тут как?

— Ты не помнишь? Странно, сам же загадал её в семь лет, задув свечи на торте.

Вот она и сбылась. Хорошее животное, я не даю ей скучать, не переживай.

Парень отворил дверь домика бабушки. Половица при входе знакомо скрипнула. Как много, оказывается, Демид любил в этом доме. На кухне стояло блюдо с пирожками, накрытое полотенчиком.

Войс поставила греться чайник, он был белый, эмалированный, как у бабушки, со свистком, и приятно зашумел нагреваясь.

— Ты знаешь, тут всё только с живым огнём. Не знаю почему, но электричества нет.

.. — сказала Войс, за прошедший час она заметно повзрослела, на вид ей уже было лет четырнадцать. — Иди наверх, в комнате одежда есть. Сколько можно в трусах бегать?

Демид поднялся, открыл знакомую голубую дверь и зашёл внутрь. Всё вокруг было не так, как он привык, а как мечтал в детстве.

В центре комнаты стоял гамак, у окна – письменный стол, на котором выстроилась армада моделей кораблей. Один корабль был не доклеен, лежал на боку и как бы приглашал продолжить строить флот. Демид открыл дверцу шкафа: на полке лежала его любимая футболка с КиШ-ом и старые потёртые джинсы.

С ностальгическим удовольствием он оделся и осмотрелся в поисках обуви. Старые кеды, разрисованные для крутости шариковой ручкой, стояли у гамака абсолютно целые, хотя он помнил, что сносил их в реальности до дыр в пятках, но всё равно не выкидывал, так и лежат они на антресолях.

Спустившись по лестнице, увидел на столе свою жёлтую кружку, наполненную горячим чаем, а рядом банку открытого малинового варенья и Войс, уже уплетающую пирожки.

Голодный, как зверь, Дема забыл обо всём. Пирожки были того самого вкуса, как у бабушки. Блюдо быстро опустело. Тело наполнилось приятной сонливостью:

— Ничего не произойдёт, если я немного посплю? Подумать только, последние сутки я нахожусь в бесконечном квесте.

— Спи, конечно, я подожду. Но помни, что я изменюсь внешне, не хочу быть, как в анекдоте: «Маньяк говорит:— Люди такие злые. Ты к ним идёшь, тратишь время, лезешь в окно.