Двойное дно

После недолгой перемотки они остановились на двадцати двух часах.

Гостиница вела бурную жизнь. Постоянно кто-то входил и выходил, мелькал персонал, люди с чемоданами, и когда на экране показался мужчина с уткой, поднявшей с асфальта некий предмет, Юля сказала: стоп. Съёмку отмотали на десять минут назад, экран камеры перекрыл автомобиль, подъехавший к самому входу, после его отъезда, на земле остался лежать телефон, спустя десять минут его подобрал мужчина с уткой.

Директор сказала, что это местный бомж, довольно безобидный и, скорее всего, надо позвонить на номер пропавшего телефона, и он его вернёт.

Даже предложила свой телефон, чтобы позвонить немедленно.

Аппарат абонента находился уже у Юли в кармане, и она звонить отказалась. Только спросила: – есть ли камера с другого ракурса?

Камера была найдена и две женщины увидели, что парни остановились перед чёрным джипом, потом сели в него и перед закрытием двери, оттуда выпал телефон. Машина уехала, мельком показав номера.

Юля рассыпалась в благодарности, пообещала написать самый лестный отзыв и рассказать своим друзьям, что отель «Парадиз» самый лучший в городе.

Закрывая за собой дверь директорской, она размышляла, как поступить.

Дема и Макс, без особой радости на лицах, но сами, сели в чёрный автомобиль с номерами местной администрации и уехали. Непонятно зачем был выброшен телефон. Что этим хотели сказать?

Похоже, это было сделано специально, чтобы легче было найти, кто пригласил мужчин на рандеву. Спешить не стоило, вполне возможно, так выглядит ловушка.

Как же мама не вовремя приехала. Что теперь делать? Следовать плану, или спасать друзей?

Юля решила вернуться домой и рассказать обо всём Кристине.

Глава 14. Войс

— Жемчуг, который я буду носить в первом акте, должен быть настоящим, — требует капризная молодая актриса.

— Всё будет настоящим, — успокаивает ее Раневская. — Всё: и жемчуг в первом действии, и яд — в последнем.

Фаина Раневская

Мир во время строительства продолжает жить. Это обрадовало Войс, когда стало понятно, что она тут застряла.

Сутки шли без сбоев, солнце вставало и садилось. Она непрерывно менялась, становясь то моложе, то старше. Было нелегко как телом, так и душой.

Раньше они с Демидом делили одну голову, Войс была голосом чистого разума. Сейчас тело было только её, и что удивительнее всего, к вечеру, с приходом старости, болело.

Боль стала самым новым ощущением, единожды подкравшись, как вор, оставалась зачастую, королевой, до утра.