Одинокий цветок

Наша магия позволяет вырастить любые фрукты и овощи в условиях, где почти нет воды или даже при минус тридцати градусах. Если вы позволите нам мирно жить дальше, то человечество перестанет голодать...

При этих словах на лицах простых рабочих, солдат, да и агентов повыше должностями появились улыбки, но «важняки» оставались серьезными. Военный так вообще открыто усмехался, глядя на вождя.

— А где гарантии, что вы не нападете первыми? — резко спросил он, перебивая Стародуба. — Что, если вы примените свою «магию», чтобы извести людей? Не просто так же вы бежали с Земли в прошлом, а потом и из другого мира, если говорите правду.

Наверняка, вы просто проиграли в войне!

— Ваша правда, — склонился Стародуб. — Мы проиграли в войне за выживание, потому и ушли с насиженных мест. Но совсем не потому, что хотели причинить вред кому-либо. Наша раса совсем не воинственная, в отличие от гномов, или даже вас. Мы желаем лишь...

— Достаточно! — рявкнул генерал. — Мы примем вас лишь в одном случае: вы передаете нам все ваши технологии, магию и существ, способных научить нас ею пользоваться.

Иначе мы вас уничтожим! Переговоров больше не будет!

Тяжелая складка пролегла на лбу Стародуба, когда он услышал ответ военного. Встреча закончилась, дав время дриадам до наступления следующего дня, а генерал отдал немедленный приказ заминировать все вокруг, дабы «ни одно дерево не сбежало!» Мите лишь чудом удалось побеседовать с предводителем лесного народа.

— Нам придется уйти, брат, — грустно сказал Стародуб, едва увидев парня.

— Мы не можем знакомить вас, людей, с нашей магией. Элуна давным-давно запретила нам делать это. Нам придется найти новое место...

— Не все люди такие, как этот идиот! — горячо возразил вождю Митя. — Вы же видели, как другие улыбались. К сожалению...

— К сожалению, это человек — один из ваших командиров, — продолжил вождь. — Может быть, он и глуп, но получил свои погоны не просто так. Вероятно, им движет не только глупость, но и забота о своем отечестве и народе.

В любом случае, здесь нам оставаться больше нельзя... Мы уйдем.

— Куда же? — спросил Митя, чувствуя, как рушится его только-только налаженная жизнь. Для него не было бы места на этой земле без дриад — так сильно он успел к ним привязаться.

— Прости, Митя, — улыбнулся ему Стародуб. — Но я не могу тебе этого сказать. Кто знает, какие пытки применят к тебе люди? Мы привыкли полагаться только на себя.