Чайка с острова Мираколо

Поэтому Джоанна не преминула ответить на комплимент, послав весёлым господам в лодке воздушный поцелуй. Разумеется, наши лица тоже были прикрыты элегантными черными полумасками.

— Ты не упускаешь случая позабавиться, — упрекнула ее Бьянка, когда чужая гондола отошла на приличное расстояние.

— Ба! Это называется уметь жить, моя дорогая. Уметь действовать, уметь пользоваться случаем — изящно, прилично и непринужденно.

— Да, это не каждому дано, — произнесла Бьянка с ноткой осуждения, однако Джоанна со свойственной ей простотой пропустила её замечание мимо ушей.

— Кстати, это не Алессандро ди Горо высаживался на причал, когда мы отчалили? — обернулась она ко мне. — Что-то он зачастил к вам, дорогая. Ничего не хочу сказать, но кое-кто заметил, как вы ворковали на террасе в доме Арсаго.

Приплыли. Только сплетен мне не хватало.

— Он просто расспрашивал меня о монастыре... о кьямати, — ответила я скучающим голосом. Сердце забилось мелко и часто.

— О монастыре! Надеюсь, в следующий раз вы найдете тему поинтереснее! Ох, я бы с ним потолковала.

.. под маской или даже без, — с бесстыдной мечтательностью улыбнулась Джоанна. — Он, конечно, неотёсанный, как медведь, но есть в нём что-то настоящее. Мужское. Не то, что другие раздушенные кавалеры, сыплющие стихами и пудрой!

— Вряд ли тебе выпадет такой случай. Синьор ди Горо не жалует женщин, — усмехнулась Бьянка.

Джоанну это не смутило:

— Что за вздор! Просто не попался еще в настоящие руки. Но попадётся.

— Я знаю, ты великолепно умеешь плести светские разговоры, но что можно сделать с мужчиной, который думает о только своём и отвечает невпопад!

— Даже для такой тяжелой публики есть верное средство.

Обморок! — наставительно произнесла Джоанна. — Поверьте, нет более надёжного способа привлечь к себе внимание!

Разговор становился все интереснее, но его внезапно прервала Инес:

— Смотрите!

Мы как раз подплывали к мосту, на который вдруг как чёрт из куста выскочил какой-то парень. Палкой он ловко отбивался от двух противников, хотя силы были явно неравны.

Двое верзил теснили его, норовя сбросить в воду. Одеты они были в бурые плащи с алой подкладкой, вроде тех, в которых обычно ходили рыбаки. Интересно, чем он им так насолил? Как правило, городские рыбаки были угрюмыми молчаливыми типами. Их ремесло мало располагало к болтливости и веселью. Еще затемно они выходили в море на своих утлых тартанах, а потом раскладывали улов на прилавке грубыми просоленными руками.