Чайка с острова Мираколо

По толпе гостей, словно порыв ветра, пробежал шепоток. В воздухе разлился запах страха. Донна Сакетти, всплеснув руками, бросилась вперед, но ее удержали.

— Она, наверное, просто заснула... Ведь заснула, да? — бессмысленно бормотала Джоанна.

Фалетрус, отшвырнув свой кубок, присел перед жалкой кучкой меха на полу. Я видела, как бок собачонки мелко, часто дрожал от неровного дыхания.

— Выйдите все! — глухо приказал граф. — Кроме тебя, — обернулся он к Алессандро. — И доктора.

Я едва поднялась на ватных ногах, когда Рикардо взял меня под руку.

Голова шла кругом. От сегодняшнего вечера можно было ожидать чего угодно, но яд?!

Было до озноба жаль Пиколетто — слабую ниточку жизни, так нелепо оборванную, но глухое непонимание, словно ватное одеяло, притупляло все прочие чувства. Вместе с толпой взбудораженных людей мы вывалились в гостиную. Мимо нас быстрыми шагами прошли кравчий и кастелян, очевидно, вызванные графом. Низенький кастелян, чуть не подпрыгивая, что-то горячо шептал своему рослому спутнику.

Лицо кравчего приобрело творожисто-бледный оттенок, словно перед ним уже маячили призраки колодок и пыточного кресла. Дверь салона распахнулась перед ними, выплюнув наружу кусок гневной фразы, и снова закрылась.

«Пульчино, ты мне опять срочно нужен!»

Я устроилась в кресле, опершись на подлокотник и низко опустив голову. Пусть все думают, что я совсем потеряла голову от страха — в такой ситуации немудрено испугаться! В ту же секунду я-чайка, сложив крылья, опустилась снаружи на карниз.

Окна салона были открыты в ночь, ветер шевелил шелковые занавески. Силуэты людей двигались за ними, будто на сцене. Я видела дона Арсаго, шагавшего взад и вперед по комнате. Было видно, что ему с трудом удается сохранять внешнюю невозмутимость. Возле кувшинов, облокотившись на стол, стоял синьор ди Горо. Мэтр Фалетрус поднялся с пола, держа в руках какие-то склянки.

— Ну? — коротко спросил граф.

— Да, это яд. Аконит и еще что-то, похоже на сок сумаха.

Аконит достать легко — «волчий корень» в изобилии растет вдоль берегов Бренты. Отравлено было вино в одном из кувшинов.

— Проклятье! Эй, Джино! — рявкнул Арсаго кравчему, да так, что меня снесло с окна, и в тот же миг я очнулась, сидя на кресле в гостиной. За окнами было черным-черно, в их глянцевых черных провалах дрожали огни свечей. Рядом со мной, сгорбившись, сидел Рикардо, задумчиво барабаня пальцами по столу. Я сочувственно накрыла его руку своей.