Чайка с острова Мираколо

Трудно поверить, что всего лишь несколько часов назад я беззаботно веселилась на празднике.

— Это все из-за нашего разговора? — продолжал он с волнением в голосе. — Простите меня. Я был непозволительно груб. Простите, Джулия...

Я потерла лоб. Что он хочет узнать? Почему я внезапно сорвалась домой? Ох, я же совсем забыла о письме!

Злосчастное письмо до сих пор лежало у меня за корсажем. Я поспешно выложила его на стол и отбросила от себя подальше, как ядовитую змею.

Алессандро с интересом придвинулся к столу.

— Я тоже слышал, что Рикардо возвращается, — сказал он через некоторое время. — Но это не его почерк. И совершенно не его манера. Он бы никогда такого не написал.

«И настоящая Джулия, конечно, сразу догадалась бы от этом», — пронеслось у меня в голове. Страх холодком прошел по спине, заледенели руки. Попалась.

Я сидела, обхватив чашку ладонями, не решаясь поднять глаза. Это странно, но в глубине души я чувствовала облегчение. Наконец-то можно все рассказать.

Переложить свою ношу на кого-то другого. Слишком долго я колебалась, и сегодня по моей вине чуть не погибли двое!

Если бы я показала это письмо Ассунте, она сейчас была бы здорова. И Карита была бы жива. Столько зла произошло оттого, что я взялась не за свое дело. Синьор ди Горо — начальник охраны, разбираться с преступлениями — это его работа. Кроме того, ни один человек в Венетте не вызывал у меня такого доверия.

Жаль, что он целиком и полностью на стороне дона Арсаго.

В ушах как наяву снова зазвучал дребезжащий голос синьора Сакетти: «Дон Арсаго своим благородством приковал к себе мальчишку надежнее, чем цепью, хе-хе. Превратил его в оружие, все равно что выковал меч себе по руке. Однако даже самый надежный меч может сломаться...»

Сейчас Алессандро держится со мной как друг, но как только я выложу ему свои подозрения против графа, он превратится во врага. Захочет ли он помочь? Или сбросит меня в канал, закончив дело, начатое убийцей?

И все-таки придется ему рассказать.

Я уже набрала воздуха в грудь, когда на пороге внезапно возникла Мелина. Она не успела переодеться, так и стояла в шали поверх рубашки, лицо красное, опухло от слез.

От волнения у меня перехватило горло:

— Как... что с тетей?

— Синьор Фалетрус собирается остаться у неё на ночь, — вздохнула Мелина. Всхлипнув, утерла глаза краешком шали. — Я растопила камин в вашей спальне, синьора. Вы можете лечь, если хотите.