Скала для свободного человека. Истории про жизнь и любовь

Я уверен, нашего мастерства достаточно для того, чтобы самим выбрать не только момент своего рождения, но и свою судьбу. Мы можем оказать человечеству громадную услугу, изменить ход всей истории, совершить прорыв в будущее. Только надо придумать, что мы хотим подарить человечеству.

Летняя жара никак не мешала двум почтенным старцам вести жаркий спор в приятной прохладе шатра. В своих диковинно расписанных халатах они восседали на высоких подушках и… спорили. Два мудреца, два посвященных, два учителя. В их чертах улавливалось что-то общее, что-то в осанке или взгляде, который они считали мудрым, и которым буравили все вокруг.

Несмотря на общность взглядов и интересов, они часто спорили о будущем человечества, о возможности влияния на отдельную судьбу и на течение всей истории. Все чаще их споры заходили дальше.

– Хотите посягнуть на божий промысел? Не боитесь наказания? Даже враг рода человеческого не избежал его, что говорить о нас, песчинках, по сравнению с божественной волей.

– Божественная воля.

Каждый человек сам должен кроить судьбу по собственной воле. Не может же господь решать все за каждого из нас. Он дал нам свободу воли, свободу выбора, тем самым сделав творцами. Шелохнулась ткань шатра у входа, появился слуга с едой и напитками. Мудрецы сразу замолчали. Говорить при слуге считалось ниже достоинства. А эти благообразные мужи считали себя очень достойными.

Слуга молча и бесшумно поставил вазу с фруктами, блюдечки с кусочками шербета и кружки с вином, и также молча удалился с поклоном.

Как только тот вышел, первый из мудрецов продолжил:

– Вот посмотри на этого слугу, он тоже песчинка, но он приносит нам фрукты, еду. Он заботится о нас. И представь, что мы, как этот слуга, позаботимся обо всем человечестве.

– Слуга заботится о нас в силу своих обязанностей. Может, в душе он проклинает нас, ненавидит или презирает. И вообще, кто вам сказал, что человечество заслуживает благодеяний. Как оно отблагодарит нас. Вы же не хуже меня знаете, что добра никто не помнит.

– Слава меня не волнует, меня волнуют только деяния. Не те, так потомки их отблагодарят нас.

– Все равно, что-то не нравится мне эта затея. С одной стороны, чего не сделаешь ради науки, а с другой, – он пытливо посмотрел на собеседника, – ведь в тебе не гордыня говорит?

– Что ты? – почти возмутился второй.

Они ушли из жизни один за другим. В один день. Их похоронили по несколько странному обряду. Удивлялись, но выполнили все их указания.