Свет Илай

Говоря по секрету, в запасниках моего папочки до сих пор лежит пара сундуков, запечатанных на сто лет.

— Вот это да! — присвистнул Эдрин, — интересно получается…

— Очень. И длилось это столетиями. Отсюда и богатство рода. Только я про все это узнал совершенно случайно, просто подслушал однажды. И отец даже не знает, что я в курсе его незаконных делишек, а то нашёл бы способ со мной расправиться.

— А если твой отец такой богатый, то почему он твою учёбу не оплатил? — опять полезла я с расспросами.

Яр вздохнул.

Было видно, что рассказывать о своем детстве ему не очень хочется, но, всё-таки вино и внимание слушателей взяли своё, и Яр продолжил свой рассказ.

— У моего папаши, кроме взлома сундуков с товаром, и склонности к любовным похождениям, есть еще одна премерзейшая привычка — поиздеваться над слабым. Как только его очередному отпрыску исполнялось семь лет, того забирали от матери, и начинали воспитывать «как настоящего мужчину». А заключалось это в том, что его сажали за обеденный стол, где сидели остальные сыновья.

Двое старших, наследники, обычно сидели за столом папаши, а остальные за отдельным столом.

— Это почему? — опять не удержалась я.

— Сейчас узнаешь, — Яр улыбнулся, подлил всем вина и продолжил.

— Представьте — стол, на него ставили котелок с кашей, и кучкой кидали ложки. По сигналу отца можно было брать ложку и начинать есть. А если схватишь ложку раньше — сидишь без еды день или два, в зависимости от папочкиного настроения. Нас за столом человек семь — восемь.

По команде все хватают ложки, а я маленький был до середины стола, где котелок стоял, едва дотягивался. Пока я эту ложку схвачу, да на ноги на лавке встану, да смогу каши черпануть — котелок уже пустой. На обед суп. Тут, правда, по ломтю хлеба на каждого приходилось. Так я сначала хлеб схвачу, а потом пробую ложкой к котелку дотянуться. А то ведь супа может и не достаться. К тому же, кто-нибудь обязательно меня под локоть толкнет, суп и прольется. У меня в животе пусто, а отец хохочет. Если бы мать не подкармливала меня тайком, я бы сдох, наверное. Только, кто-то из служанок донес. Отец тогда мать на целую луну в спальне под стражу посадил. На хлеб и воду.

А после этого новую забаву придумал. То хлеба меньше даст, чтоб мы из-за него передрались, то ложек меньше, чем едоков прикажет положить. Не успел схватить ложку сидишь голодный. А отец довольный снова гогочет.

— И как ты выжил? — с ужасом представила я, дерущихся из-за еды детей.