Свет Илай

Народ то сначала испугался, а потом с голыми руками на этих кинулся. В живых и половины деревни не осталось, но серпентов всех положили. А эти — испугались, — староста указал на вояк, — попрятались. Я народ собрал, кто жив остался, в леса увел. Но с детьми, сам знаешь, не очень-то повоюешь.

— Детей в Засечный везете? — я подошла, откинула холстину, что прикрывала бочки, встретилась взглядом с глазами испуганной девочки, лет семи. Она сидела на корточках, едва доставая макушкой до края бочки, а рядом два худющих мальчишки, один из которых закрывал ладошкой рот совсем маленькой плачущей девочке.

— Твой папа здесь? — спросила я ту, что постарше.

— Не, — девочка замотала головой. — Папу и братика убили.

«А девочка то непростая, — подумала я, — в глазах огонь и руки подрагивают. Такая огнем шарахнет — мало не покажется. Главное, чтоб сама себя не выжгла».

— А мой папа, вот — подскочил один из мальчишек и указал на кого-то из стоящих рядом мужиков.

Мужики замялись. Я видела, как один, потом другой, покрепче ухватились за свое оружие.

— Эдрин, — негромко, но так, чтобы все слышали, сказала я, — у нас там лепешки были, отдай мужикам, пусть детей покормят. И еще, Еван, — я глянула на старосту — поспешите, вас у Корявого дуба уже заждались.

— Спасибо за помощь, добрые люди. Сейчас, только дорогу подчистим, не след людей так бросать, хоть эти и нелюди, но все равно, не след.

— Счастливо добраться.

Мы тронулись в путь, и я не видала, как из каждой бочки, а на каждой телеге их было по четыре-пять, потянулись детские ручки, как мужики рвали лепешки на части и в каждую ручку совали по куску.

И мне не было ни капельки жаль всех тех, кого мужики на скорую руку закопали на обочине дороги. Я просто не могла понять, какой же скотиной надо быть, что бы вот так, запросто, предать своих соплеменников. Ради чего? Денег? Земли?

* * *

Останавливаться около мертвого омута мы не стали, проехали еще с полкилометра, и остановились на небольшой полянке рядом с огромным кустом орешника.

Есть не хотелось.

Я налила себе полную чашку отвара и, прислонившись спиной к колесу, стала пить мелкими глотками.

Где-то здесь, недалеко, должен быть Велис. Он просто обязан быть где-то здесь. Но рассмотреть погасший камень на карте мне никак не удавалось. Старик с Эдрином продолжали сидеть у костра, вероятно, решили караулить вдвоем.

Я тихо поднялась и пошла к лесу.

— Далеко не заходи, — негромко окликнул меня Старик.

— Хорошо, — кивнула я в ответ, и подошла к краю поляны.