Свет Илай

— А ты расскажи, — Яр ждал, что скажет в ответ Астор. Но тот не торопился, и я могла его понять. Мало ли с кем свела судьба? Вот сейчас он расскажет всё этим незнакомым людям, а чем это потом выльется ему и его семье?

Яр не стал ждать, когда Астор решиться на разговор, подошел к нашей повозке, надел подсохшую уже рубашку, камзол и снова вернулся к разговору.

— А вот это тебя успокоит? — он достал из потайного кармана золотой перстень и показал его Астору. Я этот перстень еще ни разу не видела.

— Да. Это меняет дело.

И старик рассказал нам всё, что случилось с ним и его семьёй.

— Когда Велисы по всей округе стали засыпать, бургомистр наш писаря к себе на службу взял. Тот должен был вести записи: кто, где родился, поженился, по торговым делам, да по наследству, в общем, все дела, что раньше Велис вел, прибрал к себе писарь. Вот только, хочешь сделать запись о рождении — плати пять медяков, о свадьбе — тут уже расчёт серебром. А вот, если сделка какая, то и золото потребовать могут.

А откуда у простых людей серебро да золото. Я вот — горшечник. Мои горшки по всему Реналону известны. На ярмарке, оно конечно, и заработать можно, но, коли я по ярмаркам разъезжать начну, когда работать? Вот я торгашу партию горшков сдал, а он мне обещал за них после ярмарки расплатиться. Но не заплатил. Да разве раньше бы Велис такое позволил? Я к писарю, а он говорит, заплатил тебе торгаш, вот у меня и бумага его есть, и свидетели имеются. Я в ответ — нет, не платил он.

А торгаш этот взял, да на меня же донос написал, что я его имя очерняю.

Меня на суд вызвали. Неделю в приемной у бургомистра сидел, очереди ждал. А потом вижу, писарь наш с торгашом этим в таверне вместе вино пьют. Понял я — не будет здесь справедливого суда. У них прав тот, кто больше заплатит. А потом узнаю, что торгаш этот весь Славль под себя подмял. Товар забирает, денег не платит. И нет на него управы.

А потом Калеб, бургомистровский сынок, Карину мою заприметил. Приехал, схватил девку за руку — ты, говорит, теперь моя жена.

«Да, как же так? — спрашиваю. — Ты же всего полгода назад свадьбу отгулял?» А Калеб мне в ответ — «отстань старик, я за запись писарю золотой отвалил. Моя теперь Карина. А то, что она у меня вторая жена, не твоего ума дело».

А Каринка моя с Леоном встречается. Я же вижу — любовь у них. Он ее прям на руках носит. Да и мастер он, по дереву режет — загляденье. А Калеб этот, что? Без папочки своего — так, пустое место.