Свет Илай

Через Велиса передадим весточку Эрлиху и все, что мы накопали, а потом отвезем Вету в Мейн-Кедрин, и поедем к Янтане.

— Яр, а ты не боишься соваться к Янтане. Говорят, плату она берет непомерную.

Но Яр на вопрос Эдрина не ответил.

— Всё, — скомандовал он, — садитесь, пора в путь.

Эдрин, как обычно, правил Заремой, Яр уселся рядом с ним, а я заняла место в повозке удобно развалившись на охапке сена. Задний тент повозки был поднят, и я с интересом рассматривала места, мимо которых мы проезжали. Несомненно, разговор между Яром и Эдрином не окончен, а сидя внутри фургона, я не буду мешать его продолжению.

И, разумеется, там я услышу всё, о чем они хотели поговорить. Конечно, подслушивать нехорошо, но жутко интересно.

Так оно и вышло.

Только разговор пошел совсем о другом.

— А ведь она тебе нравиться, — неожиданно, для меня, заговорил Эдрин.

— Кто?

Для Яра эта тема, вероятно, тоже была полной неожиданностью.

— Вета! Я же вижу, как ты на нее смотришь.

— Эдрин, я никогда не женюсь! И я уже говорил тебе об этом.

— Говорил, но все течет, все меняется. Раз, и влюбишься.

— Я не изменю своему слову никогда. К тому же, не хотел тебе говорить, но я уже признался в любви.

— Кому? Когда? И тебе что, отказали?

— Нет. Но я уверен, что откажут.

— Так уж и уверен?

— Всё, давай закроем эту тему, раз и навсегда.

Вот так, словно карточный домик, рассыпались все мои мечты относительно Яра. Он, оказывается, уже любит кого-то. А как же я? Я ведь его люблю.

Да, уж! Сегодня я услыхала более, чем достаточно.

И с мыслью «ох, Светка, Светка, не приведёт тебя любопытство до добра», завернулась с головой в плащ, и, свернувшись калачиком, отключилась от разговора и пару минут спустя уже спала крепким сном.

И это был, действительно, сон, безо всяких там видений. Проспала я совсем недолго, зато выспалась и восстановила силы. А проснувшись, просто лежала и размышляла.

Мне надо было понять, что делать дальше, как жить. Тоненькая ниточка, связывающая меня с прошлой жизнью, оборвалась.

У меня не было родителей, но у меня была бабушка, самый дорогой человек на свете. И вот — её нет.

Остался этот мир, остался Яр. Нет. Яр, как я поняла, совсем не мой. Сколько раз я ловила его заинтересованные взгляды. Но у него есть любимая, и мне просто казалось, что я читаю в его глазах какой-то ответ на мои чувства к нему. А его, оказывается, не было.

Что же у меня осталось? Остались сны, не всегда понятные, но очень яркие и эмоциональные.