Свет Илай

Вспоминали всякую чушь, а вот охранник с ворот, вдруг и говорит, что всё это так, ерунда. Вот лет тридцать назад в городе, действительно, страшные дела творились.

Эдрин замолчал, а я, вспомнив, что Велисы повсеместно стали умирать именно тридцать лет назад, затаив дыхание, слушала, что же такое страшное проходило в те времена.

А Эдрин продолжал.

— Мне, вроде как, то, что было так давно, и не интересно, но рот ведь не заткнешь, вот и раззадорил я его. А он тогда и говорит — лет тридцать назад стали пропадать в городе и окрестных деревнях дети, младенцы.

Я спрашиваю — и много? А он в ответ — да, почитай, больше ста, а если лет за пятьдесят посчитать, так не меньше трехсот младенцев исчезло, без следа.

— Странно это. Тогда в провинции правил отец Халина — Хоран.

— Нет, ты, как всегда, слаб в истории правления, — усмехнулся Эдрин. — Пятьдесят лет назад у власти стоял его дядя Халон, потому, как Хоран был еще мал, а после загадочной смерти его отца, регентом был назначен Халон. И в это время серпенты вели себя в Халинго, как у себя дома, а может и похуже.

И именно тогда из Халинго были посланы первые обозы с переселенцами. Он замолчал и вдруг вспомнив сказал. — да, я кстати там и провизии нам прикупил, мяса, сыра, хлеба. Так что на пару дней нам есть что есть! А это здорово.

Почти до самого вечера мы ехали спокойно, без происшествий. Наконец, найдя подходящую полянку у края леса, расположились на ночлег. Эдрин распрягал Зарему, Старик, обходя по кругу наш лагерь со стороны дороги, ставил магическую защиту, а я собирала хворост, прислушивалась к шорохам леса.

И, вдруг, услышала чьи-то негромкие голоса. Я уже хотела окликнуть, предупредить Старика, но неожиданно поняла, что это были шепот травы, тихое бормотание ручья, скороговорка белки, болтовня сороки. И не просто шум. Они рассказывали мне каждый о своем. И мне казалось, что я их понимаю.

Словно что-то знакомое, но давно позабытое, просыпалось во мне, возвращалось из далёкого далека.

Это и радовало меня и, в то же время, пугало.

Радовало свежестью ощущений и… возможностей. А пугало неизвестностью.

— Вета, — позвал меня Яр.

Я подошла, и сразу опять запело внизу живота, теплая волна пробежала по всему телу и я утонула в его синих глазах, и никак не могла заставить себя «вынырнуть», что бы глотнуть хоть малейший глоток воздуха.

«Ах, Света, Света! Он же поклялся в любви другой. Очнись!» — стучало в мозгу. Я собралась с силами.