Свет Илай

Что-то давило со всех сторон, и было ощущение чего-то жутко неприятного, чего-то мерзкого. И тишина. Просто могильная. Ни шороха травы, ни пения птиц.

Под ногами что-то захрустело, я остановилась, осмотрелась. Утро постепенно вступало в свои права. Где-то там, за горизонтом, появились первые проблески просыпающегося утра, но тут, на поляне, было еще по ночному сумрачно. И в этом сумраке я увидала поляну, к которой когда-то подходила лесная тропа, сейчас заросшая молодыми деревьями и кустарником. А вот на самой поляне ни деревьев, ни кустов не было, только какая-то трава росла густо-густо, не давая пройти к центру.

Но, где наша не пропадала! Я и крапивы то не больно боялась! За бабушкиным огородом она стояла просто зеленой стеной, и мы с Лешкой устраивали в ней наш тайный схрон.

Но сейчас — не тут-то было! Эти травяные заросли жглись ещё хлеще крапивы. Я только рукой задела за стебель, как на коже сразу вскочил здоровенный волдырь, и рука словно онемела. Ах, вот вы как!

Волна… нет, не ненависти! Тут какое-то другое слово надо вспомнить…

Я вдруг почувствовала, как какая-то неведомая сила стала просыпаться во мне.

Бессознательно, как будто делала нечто, впитанное с молоком матери, я широко взмахнула руками, словно разглаживая только что постеленную простыню. А потом резко свела их, будто схватила кого-то за крупную жилистую шею, крепко сжала и изо всей силы рванула вверх.

Земля на поляне вздрогнула, вспучилась, и из неё, пытаясь удержаться корнями, стали вырываться стебли этой жгучей травы.

Я видела, как их тянет вверх, но они цепляются и цепляются за землю. И вдруг, земля словно вытолкнула из себя эти чуждые ей корни. Растения моментально увяли, скукожились, а я несколькими взмахами скрутила, перемолола их, и кинула огромной кучей посередине поляны. Что делать дальше я не знала. Земля, освобожденная мной от зарослей, была какого-то серого цвета, то там, то тут проглядывали кости животных. Я надеялась, что только животных, но мысль о пропаже младенцев, не давала мне покоя.

Послышалась тихий свист птицы, потом еще одной, потом еще. Лес за моей спиной просыпался, оживал. Оживала и поляна.

Я почему-то вспомнила виденное мной ночью в книге заклинание зажжения свечи. Но тут-то надо было зажечь не свечу. Жаль, что я не знаю магию так, как Илай. А что, если…

— Гори! — сказала я громко и отчетливо, протянув вперёд руку, как бы указывая ею на кучу зловредной травы.

И перемолотые стебли вспыхнули.

Они горели ровным жарким пламенем.