Охота на ламию. Институт неблагородных

Сказал бы мне кто раньше, что можно радоваться змеиному хвосту и раздвоенному языку, ни за что бы не поверила!

Хотя, возможно, Виктория Крим не человек вовсе, ведь в Кломмхольм попадали девушки из бесчисленного множества миров.

Так размышляла я, пока шла коридорами в административный корпус.

— А вот и наша отличница! — услышала я с порога. Персилия поднялась мне навстречу, и только теперь я увидела сидящее на диване из красного бархата субтильное создание с пепельно-серыми волосами и такого же цвета глазами.

— Это и есть Виктория Крим, наша первокурсница!

Во время знакомства Персилия вглядывалась в моё лицо, будто опасалась, что мне плевать. Ламии любят правду, но каждая змееликая знает, насколько излишне острой и неуместной она бывает. Так с чего бы декану опасаться моей несдержанности?!

— Регина Лесникова, уже четвёртый курс. Она поможет тебе освоиться с нашими правилами.

Персилия взяла меня за руку и чуть ли не силой усадила рядом с новенькой.

«Это из-за жертв среди ламий», — догадалась я. Только сколько их, этих жертв? И как ректор могла такое допустить? Здесь, на территории Кломмхольма?

Мне очень хотелось взять какую-нибудь толстую книгу и за её чтением поразмыслить об этом. Особенно хорошо думалось над «Историей магических преступлений». Я нередко представляла себя на месте дознавателей тех эпох и прикидывала, как бы могла раскрыть громкие дела.

И вот теперь сама оказалась в эпицентре преступления. Более того, могла стать следующей жертвой, если верить второму проректору.А Стенсен, испытывающий возбуждение от того, что запугивал правдой, лгать не станет.

«Почему вы ничего не говорите девушкам об опасности? Почему никто не трубит о преступлениях на каждом углу?» — хотелось мне спросить каждый раз, когда наши с Персилией взгляды скрещивались.

Сегодня деканша первый раз за всё время нашего знакомства отводила глаза первой.

«Потому что паники быть не должно». Вот и весь ответ, витавший в воздухе.

Вместо реальных действий мы сидели и пили чай, будто в Дольнем мире никогда ничего не менялось. Я, ламия последнего года обучения, Персилия Лагра, прожившая столько лет, что ей не страшны никакие угрозы Истинных, и новенькая, смущённо смотрящая лишь на дно своей чашки.