Охота на ламию. Институт неблагородных

Может, надеялась устоять?

Отойдя на шаг, Волкодлак достал из кармана перстень с жёлтым глазом на серебряной цепочке. Артефакт дрогнул, а потом закрутился вокруг собственной оси. Чем дольше он вращался, тем глуше становился свет в глазах ламии, пока не погас совсем. Теперь она смотрела, как кукла, равнодушная ко всему.

Спрятав Пожиратель и даже не насладившись той силой, что забурлила в жилах, он надвинул шляпу на глаза и пошёл прочь. Нет, один раз оглянулся.

Ламия стояла там, где он её оставил. И тишина была такой же густой, как и до того. Волкодлак издалека видел брошку с тёмно-синим глазком на шляпке той, что уже никогда не будет обручена. Зря она её напялила, сказано же, примета плохая!

И Волкодлак, отвернувшись, свернул на боковую тропинку. Главный говорит, надо затаиться. На время. Что ж, крылатому видней.

Глава 9

1

«О Боже, зачем я на это подписалась?» — пронеслось в голове, когда кривой нож полоснул по запястью, и в воздухе разлился густой запах крови, ударивший в ноздри.

В груди будто отпустило тугую пружину, а ноги начали неметь — верные признаки того, что я сейчас обращусь.

Кровь, даже моя собственная, вызывала голод, особенно сейчас, когда я давно не вонзала зубов в тёплые тела зверьков, что мне поставлял Хардриан.

Вначале, когда обратилась в первый раз, я пришла в ужас от жажды крови, терзавшей куда сильнее человеческого голода или жажды.

А потом, научившись с ней справляться, поняла, что это сродни диете. Будешь срываться постоянно — ожиреешь, а иногда — ничего страшного.

Нож полоснул по второму запястью, и перед глазами всё поплыло. Хадриан усадил меня на низкую скамейку, каким-то образом оказавшуюся тут же, всё происходившее было для меня как в тумане. Полевик поднёс к моим губам какую-то чашку и приказал пить.

Хотелось спросить, что это, но сил не было: ни на то, чтобы обратиться, ни то, чтобы сопротивляться.

Мой язык раздвоился, но больше никаких признаков перехода в истинный облик не наблюдалось. Однако вкус жидкости я воспринимала уже по-другому. В облике человека она показалась бы мне фруктовым вином, но сейчас я чувствовала примесь крови животного, заколотого на алтаре. По всем правилам Древних.