Забери мою жизнь

И разве кто-то из мужчин может противостоять очарованию дриады? Как только он улыбнется ей, я сразу уйду домой.

«И к лучшему, — мрачно убеждала я себя, выцеживая в рот последние капли хмельного напитка. — Я ведь хотела выспаться!»

Ларнис несколько раз кивнул — от каждого наклона его головы противно екало сердце, — но так и не улыбнулся. Он сделал шаг назад, и руки Лули упали. Нис чуть поклонился, прощаясь, развернулся и ушел. Лули, не веря случившемуся, застыла на месте и сжала кулаки.

А я смяла бумажный кулек и, внезапно обретя бесстрашие, нырнула в толпу студентов следом за Ларнисом.

— Нис!

— Лети!

Мы увидели друг друга одновременно и засмеялись. Он первый протянул руку, а я не глядя вложила в нее свою.

­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­­Мы застыли, рассматривая друг друга. Здесь, в сумрачном, подсвеченном слабыми огоньками павильоне, все сделалось другим, не таким, как утром. Ожидая начала лекции, мы раскладывали учебники, перепроверяли домашнее задание и разговаривали в основном о том, какую сложную задачу подкинул мэтр Аци, предложив рассчитать количество сил, нужных на воззвание и упокоение оборотня через два дня после смерти.

Или о том, что на следующей неделе мэтр Ригас обещал включить в расписание практикумы по всем дисциплинам, и я признавалась, что пока не готова нос к носу общаться с настоящими, живыми, ну, то есть мертвыми, свидетелями. Мы не оставались наедине, в аудитории всегда находился кто-то готовый включиться в беседу. А большую часть времени болтать было некогда: отвлечешься на минутку и упустишь важную информацию. В столовой тоже не до болтовни: рот занят.

Сейчас же мы пусть и стояли в центре толпы, но темнота будто отделяла нас ото всех, укрывала. На вечеринке каждый решал, что он выбирает: веселиться вместе со всеми, общаться, пить вино или удалиться от посторонних глаз в тихое место и остаться один на один с другом или подружкой.

— Хочешь потанцевать? — спросил Нис.

Рядом с эльфом, наигрывающим на лютне быструю мелодию, собралась компания разгоряченных студентов.

Танцевать умели немногие, но это их не смущало. Они топали и подпрыгивали, размахивали руками и приседали. А то, обняв друг друга за плечи, вставали в круг. Расходились и сходились так тесно, что рисковали задавить несчастного музыканта. В такие мгновения лютня жалобно тренькала, будто умоляя выпустить ее на свободу.

Я с трудом представляла себя среди этого безудержного веселья и опасливо покачала головой: только бы Нис не стал уговаривать.