Забери мою жизнь

Нелегко веселиться, когда вся жизнь, которую ты помнишь, это три недели, проведенные в Академии.

— Все хорошо? — прошептала я.

— Да-да! — поспешно ответил он.

Зажмурился. Мотнул головой.

— Нет, не все… Но ты решишь, что я сошел с ума!

— Расскажи, что бы там ни было! Наверняка все не так серьезно, как тебе кажется.

И Ларнис рассказал: о странной лавке, где продают кровь, о том, как у него разыгрался аппетит, и о том, как он штудировал старые книги в поисках хоть какой-нибудь информации о вампирах.

— Нис! — Я шутливо затрясла его за плечи. — Ну ты даешь! Надумал на пустом месте. Я знаю многих людей, которым запах в мясной лавке очень нравится. Мой дядька всегда говорил, что готов вцепиться зубами в свежий стейк. Он так их и ест — лишь слегка прожаренными. А если учесть, как нас кормят в столовке, неудивительно, что ты был бы рад зажевать и корову целиком!

Нис недоверчиво смотрел на меня, но выглядел уже не таким напряженным.

— И потом, у вампиров должны быть острые клыки! У тебя они есть?

Ларнис удивленно, будто только сейчас вспомнив такую важную деталь, потрогал кончиком указательного пальца свой совершенно обычный, небольшой человеческий клык.

— О, Лети! Спасибо!

— Мне-то за что, глупый!

Я рассмеялась и, откинув волосы на одну сторону, шутливо подставила Нису обнаженную шею.

— Хочешь укусить?

Ларнис наклонился и застыл. Шумно втянул воздух. Я ощутила щекочущее дыхание, а следом за этим его теплые губы прижались к бьющейся венке на моей шее.

— Я хочу поцеловать тебя, Летиция, — прошептал он.

А я… Я выкинула из головы все благовоспитанные голоса, что раззуделись, как пчелиный улей. Голос моей тетки: «Я всегда знала, что эта девица пойдет по наклонной!» Голоса моих сестер: «Стоит только раз поддаться на уговоры мужчины — и все, ты пропала». Я заставила их замолчать, обняла Ларниса и позволила себя поцеловать.

Все, что происходит в полутьме студенческой вечеринки, остается на вечеринке. Завтра утром мы придем в светлые учебные корпуса и снова превратимся в сокурсников и друзей.

А сегодня и сейчас я хочу отдаваться его смелым, теплым поцелуям. Его рукам, которые гладят мои плечи, ласкают волосы. Мы прерывались ненадолго, а после снова тянулись друг к другу. Больше не нужны были слова. Мы говорили на языке нежности, улавливая малейшее движение — то, как вздрагивают ресницы, как замирает дыхание, как ищут и соединяются на ощупь наши пальцы.