Марена и Кощей

Кощей хотел было на ней жениться, дабы наконец-то приструнить надоедливую девицу, хотя и был уже женат…

Ах, жена… Но, где его жена? Ни слуху, ни духу уже сотни лет! Скверная женщина! Предала, сбежала, выставив его дураком на потеху братьям, исчезла с лица земли… Умерла ли? Такие, как она не умирают, в один прекрасный день снова падают, как снежный ком на голову!

Уж он-то бы спросил ее за все, если бы повстречал снова!

А потом повесил на собственной косе!

Но сначала, конечно, спросил… О, у него много вопросов! И ни одного ответа.

Как она могла так поступить с ним? Та, которой он верил… Та, кто была ему ближе света, ближе дня и ночи! Как она могла…

Впрочем, что сейчас об этом?

От Василисы он мог и избавиться, но хотел воспитать, научить уму разуму, чтобы наконец-то осознала — без Кощея царство сгинет, а на ее батюшку не стоит рассчитывать.

Он — дурак!

Кощей уже порядком охаживал и папашу, и девицу, когда царица его опередила — эта худосочная, прыткая гадюка, мачеха, а не мать, уговорила мужа, отдать дочь придворному звездочету Елисею Омелову, что был сынком боярина Омелова, очередного лизоблюда при царице.

После долгого путешествие за море он вернулся и узнал, что Василиса обвенчалась с Елисеем.

Впрочем, с тех пор царевна Кощею не мешала — хворала постоянно, что его вполне устраивало, а своя холостяцкая жизнь еще больше.

Кощей углублялся в лес. Одной неудачи на сегодня было предостаточно. Он был зол, но не слишком. Еще не вечер, и не утро завтрашнего дня. Он найдет ее, если она жива.

Но кто-то должен искупаться в гневе, который предназначался сбежавшей от него женщине.

Если бы не Яга, то она бы не убежала! Старая ведьма никогда не упустит случая, напакостить ему! Верно, почуяла его добычу и опережая время кинулась поперек дороги, чтобы ее отнять.

Но оставила ли живой его любопытную находку?

Встретится ли он с ней снова?

Или может она уже вариться в чреве старой ведьмы, мелко пережеванная и перетертая старыми зубами?

Пока Кощей был поглощен в думы, Сибур едва касаясь земли нес его по лесу.

Его грива и хвост, сотканные навью, сене-черным пламенем цеплялись за ветки — от коня тянуло могильным холодом, и даже черная рать Кощея боялась его. Еще до того, как Кощей почуял старого врага, Сибур вынес его на поляну.

Волк ждал его.

Огромный, матерый волчища с огненной шкурой, что сгнила, свалялась и кусками слезала на землю — тысяча стрел застряли в нем, кое-где перья обломились, и наконечники вросли глубоко посаженные в мясо.