Ангел, шельма и одноглазый кот 2

Поторопившись, я практически добежала до лестницы, вскочила на первую ступеньку, громко прошептав, обращаясь к сове, восседающей на балясине:

- Пожалуйста, факультет Колдовства и оккультных наук.

И пошатнулась, когда магический подъемный механизм резво полетел вверх. Хоть и перемещалась с помощью лестницы не первый раз, а все равно никак не могла привыкнуть с её стремительности.

На этажах, мимо которых пролетала лестница, все тоже было тихо. Студенты спали, не подозревая, что находились в шаге от экстренной эвакуации из собственных постелей.

Лестница затормозила, традиционно – резко, не заботясь о комфорте своих пассажиров. Я спрыгнула со ступеньки, преодолела парадный вход с аркой и пугающей меня своими габаритами трехъярусной люстрой, от которой я каждый раз подсознательно ждала, что она вот-вот свалится мне на голову. Пробежала мимо череды зеркал, стараясь в них не смотреться, а после по проходу, увешанному картинами, по которым, как мне казалось, прыгали странные тени. Хорошо, что путь был коротким и уже через пару секунд я свернула за угол, обогнула искусственно созданный оазис с цветами и влетела в нашу с Микаэллой спальню.

Вопреки моим ожиданиям, комната была пуста – ни соседки, ни кота в наличии не имелось. Когда я уходила, Мика крепко спала и сейчас её постель выглядела так, словно хозяйка только-только её покинула. Выдохнув с облегчением, ведь всю дорогу до комнаты настойчиво казалось, будто у меня за спиной кто-то есть, в два шага достигла своей кровати и рухнула поверх смятого одеяла.

- Где они болтаются в такое-то время? – беспокойно пробормотала я себе под нос, бросив взгляд в окно. Горизонт уже начал светлеть, а это значило, что и рассвет не за горами. – Надо подождать, - решила я, поудобнее устраиваясь на подушке. – Они скоро придут. Да, надо подождать.

И я стала ждать.

Но, кажется, уже через пару минут решительного бдения…уснула.

Разбудило меня чье-то бормотание, вернее, даже не бормотание, а тихое напевание. Как будто тише, чем в полголоса, кто-то мурлыкал себе под нос песенку с незамысловатым мотивом.

И чего это Мике с утра пораньше приспичило петь? Ведь если Бруня, домовой нашего факультета, еще не звонил в свой переносной колокол, то время можно обозначить как «рань несусветная».

С наслаждением потянувшись, зевнула, перевернулась на другой бок, распахнула веки и… заорала.