Дело номер один: расследование в дельта ритме

С ней никогда никто так не говорил. Во-первых, он ее действительно слушал. Не глядя в телефон, или занимаясь своими делами. Его эмоции относились непосредственно к ней и тому, что она говорила. Он ей по – настоящему сопереживал. Он был совсем другим по сравнению с мужчинами, с которыми она обычно общалась. Те торопились заняться с ней сексом и с видимым трудом переносили беседы. Когда Алина наблюдала за ужином за своими кавалерами, она отчетливо видела – еда в тарелке и она сама, как возможность удовлетворения, действительно живо интересуют ее визави, но не разговоры с ней.

Еда ведь не разговаривает. Она прошла специальный курс «Поддержи интересную беседу с мужчиной», научилась разбираться в футбольных, хоккейных и баскетбольных командах. Знала все современные и считавшиеся олдскульными, музыкальные команды. Могла поговорить об экономике, ее классических, современных и даже хайповых темах. Но в какой-то момент она поняла, что дело не в том, что она говорит, мужчины просто отказывались воспринимать исходящую от нее информацию, кроме той, что было частью секса. А Александр слушал ее умозаключения, интересовался, что она чувствовала. Мужчины, даже в постели редко интересовались тем, что она чувствует. Она с упоением ходила на встречи с психологом. Это было, пожалуй, лучше секса. Александр объяснил ей, что в жизни для нее важна безопасность, и что, скорее всего причина – в детской травме, про которую она уже и забыла думать. Лишь иногда ночью просыпалась в холодном поту от кошмара – привидевшейся, как наяву старой квартиры, с грязным полом, горами хлама, одежды вперемешку с пустыми консервными банками. Матрасы вдоль стен, на некоторых из них целыми днями лежали люди – худые, вонючие, грязные, которые вставали только за новой дозой. Ей тогда было года четыре, по крайней мере, ее сознание тогда уже было включенным и запомнило многие картинки. Как она, проснувшись, отправлялась на поиски еды сначала по квартире. Еда могла валяться прямо на полу, иногда что-то можно было найти на кухонном столе, в холодильнике. Если ничего не было, она проходилась по матрасам, не важно, были в тот момент на них люди, или нет. Рядом с ними могла быть еда. Потом шла на улицу. Были пара мест, где ей всегда давали еду. Но сначала она пыталась найти ее где-нибудь еще: своровать на рынке, или поклянчить в кафешках. Те два места, где была гарантированная еда она оставляла на крайний случай, потому что владельцы расспрашивали ее о том, откуда она.