Кара Рентл - расхитительница иллюзий

Когда он произнёс эти слова, в его голосе звучало столько боли и страдания, что ещё чуть-чуть и она накрыла бы нас словно шторм на море и сломала бы пополам.

Слёзы сами брызгают у меня из глаз. Я отворачиваюсь и незаметно вытираю их рукавом туники.

— Я любил её! О, видят все боги и живые и мёртвые, как я любил Диорию из рода Рентлов! Как я мог ей отказать? Как я мог?

Отец делает два полёта туда-сюда в молчании и складывает руки в молитвенном жесте. Опустошённость и отчаяние в его позе сквозит в каждой мерцающей частице призрачного тела.

В принципе я уже понимаю суть произошедшего.

К тому же мой отец так сильно переживает, что его речь становится хаотичной и бессвязной. Мысли и воспоминания о моей матери, видимо, причиняют ему невыносимую боль.

— Она пришла ко мне. Ночью. Сама. Я потерял разум. Я понял, что готов отдать свою жизнь, весь мир, лишь быть с ней, пусть и ненадолго, пусть даже на одну ночь.

Ау, папуля, вообще-то, я твоя дочь, а не психотерапевт, так что не надо мне тут всякие интимные подробности о тебе и моей матери рассказывать.

Но вслух я, естественно, ему этого не говорю. Тактично перенимаю эстафету рассказчика. Лишние подробности их совместной жизни мне не интересуют:

— Слушай, я вроде как могу понять... но мне интересно, что случилось с народом, населением на этом острове? Хранитель намекал, что виновата в этом моя мать. Можешь рассказать об этом?

— Это следствие моей ошибки! Вот что произошло! Я во всём виноват! Ну почему я ей не отказал?! Почему я был таким дураком и идиотом? Нет мне прощения!

Ох и эмоциональный у меня папашка! Теперь мне ясно, в кого я такая уродилась!

Он подлетает вплотную и берёт мои ладони в свои:

— Сможешь ли ты простить меня Кара?! Пускай не полностью, хотя бы чуть-чуть?

— Да, ладно уж, что было, то прошло.

Забудь уже, сколько можно так убиваться, — я высвобождаюсь из его огромным призрачных рук и отхожу чуть в сторону.

Его драматический театр одного актёра начинает негативно сказываться и на мне. Я чувствую его боль как свою, а это не особо приятно.

Мы вызвали его сюда помогать нам, а не себе прощения вымаливать. Да я даже не знаю, за что его прощать, кроме того, что я росла вдалеке от него и родного мира.

— Давай, я тебе сама расскажу кратко, что поняла, а ты поправишь, если я ошибусь. А то я вижу, что прошлое ещё крепко держит тебя, а времени у нас, как ты сам говорил, не так много.

Отец молча висит в воздухе и смотрит на меня потерянным, непонимающим взглядом.