Кара Рентл - расхитительница иллюзий

И, причём в такой "прекрасной" манере, будто это мой выбор. Чёрт! Как ни крути, а ответственность в любом случае на мне.

Разворачиваюсь к жениху. От вспышек злости и ярости, круги плывут перед глазами. Ну, всё! Держись, наглый и надменный тип! Сейчас ты у меня попляшешь!

— Знаешь, что…, — хочу высказать всё этому недомагу в теле викинга, и послать куда подальше, откуда обычно не возвращаются.

Но не рассчитываю силу разворота, спотыкаюсь на ровном месте. Ноги запутываются в длинной тунике, и я падаю прямо к нему на колени.

Дарио обхватывает меня своими огромными ручищами, и его лицо оказывается очень близко от моего. Чувствую его обжигающее дыхание на щеке, слышу аромат корицы.

— Что? — чуть хриплым голосом произносит он, наклоняясь ко мне ещё ближе, — Я не знаю, скажи мне, Кара, что?

Замираю от предвкушения, в животе всё сжимается. Чувствую себя сплошным обнажённым пульсирующим клубком нервов.

Викинг прикасается легонько к моим губам своими, я притягиваюсь к нему в ответ, словно магнитом. Как только мы сливаемся в едином порыве, наши тела содрогаются, словно по ним пропустили электрический ток в тысячи вольт за одно мгновение.

Яркая вспышка в мозгу заставляет забыть обо всём на свете. Я чувствую лишь, как раскрывается моё сердце, выталкивая наружу волны такой любви и наслаждения, которые я до сих пор никогда не испытывала в своей жизни.

Глава 18. Разрушение тонкой завесы

Лучи солнца, проходя сквозь не плотные занавески, падают на лицо. Я щурю нос и поворачиваюсь на другую сторону, накрываясь с головой.

Ещё немножко хочется поспать. Знаю, совсем скоро разум взорвётся от моего персонального "будильника". С талантом сенсея и магией этого мира, надобность в других средствах пробуждения отпадает напрочь. Можно не бояться проспать. Правда есть опасность остаться, например, заикой или умереть от разрыва сердца. Когда первый раз Олег заорал в моей голове, я думала, поседею с перепугу.

Сенсей, с завидным постоянством, с первыми лучами восходящего солнца врывается в моё спящее сознание и командует: «Подъём! Марш на завтрак и бегом на тренировку!» И проделывает учитель этот трюк каждый день моего пребывания здесь.

Поэтому я хочу насладиться каждой минутой покоя и ещё немножечко вздремнуть.

Одно радует, что не каждый встречный и поперечный может залезть мне в голову, и сказать всё, что душа пожелает. От одного Олега-то мозг напрочь выносит, а если бы толпы могли ко мне захаживать, когда им в голову взбредёт? Боюсь представить, чтобы было.