Кара Рентл - расхитительница иллюзий

Куда ж едрит твою налево, я попала!

Глава 22. Мой мир перевернулся ещё раз

Стою над пропастью, раскинув руки в стороны и просто кричу. До изнеможения, до хрипоты в голосе. Кричу, пока есть силы. Обида, ярость и бессилие пожирают моё сердце. По щекам катятся солёные слёзы, проникают в рот, опускаются по шее ниже. Я их сглатывая, даже не вытираю, а затем вновь кричу…

Сколько времени прошло, с тех пор как я очутилась здесь, не знаю, но солнце уже скрывается за округлыми горами на горизонте и холодный воздух пустыни проникает под тонкую ткань одежды.

Последний крик угасает над пропастью, перекатываясь от валунов к скалам и обратно, когда орёл, что кружил над моей головой, сделав крутой вираж, с резким криком кидается на меня.

От неожиданности я отскакиваю к краю бездны, размахиваю руками, лечу вниз со скалы.

Единственная мысль моя о том, чтобы не выпустить амулет из рук. Сжимаю его крепко-крепко в кулаке, а руки прижимаю к груди.

Падаю я молча, лишь безмолвно открывая рот.

Почему-то голос в этот миг покидает меня.На небе восходят две луны: голубая и розовая и я думаю, как это красиво, когда мир раскрашен в малиновый цвет. Бросаю взгляд на то место, откуда я слетела в про́пасть и замечаю там маленькую фигурку человека.

Дарио! Он стоит на обрыве каньона и тянет руки ко мне:

— Кара-а-а! Не-е-ет!— доносится до меня остаточное эхо, полное тоски и отчаяния.

— Дарио! — шепчу я тихо в ответ.

Не имея возможности сопротивляться силе гравитации, продолжаю падать.

Лишь протягиваю руки к нему навстречу.

Очень хочется воспарить, как птица, подняться и опуститься к нему в объятия, но бездна и темнота накрывают прежде, чем у меня получается левитация.

***

— Кара! Любимая! Как я переживал за тебя, — открываю глаза и вижу озабоченное лицо Алекса.

Обвожу туманным взором пространство вокруг и замечаю рядом в кресле-коляске Сару.

Мгновенно понимаю, что я в больнице, лежу подключённая к мониторам, которые считывают показатели о моём здоровье.

В одной руке торчит игла из-под капельницы, а другую сжимает с огромной силой Алекс. Вокруг полумрак, пахнет лекарствами и больничной едой.

Приподнимаюсь на локтях, всё ещё чувствуя вкус песка, солёных слёз и ветра на своих губах. Отчаянный крик Дарио всё ещё звучит в ушах.

— Что… это всё… значит? — мой голос хрипит, слова едва слышны.

— Дорогая, мы так счастливы, что ты очнулась, мы уже и не надеялись. Три недели как на иголках.