Солнце, уснувшее в ладонях ведьмы

В комнате никого не было, чему я, если честно, обрадовалась: последнее, чего я хотела сейчас — пересказывать ночные приключения взволнованным подругам. Я вообще никого не хотела видеть. Но едва я успела сменить пижаму на форму, в дверь постучали. Я сделала вид, что дома никого нет, замерев у шкафа.

— Я слышу, как ты дышишь, — раздался из-за двери раздражённый голос Кая.

— Я арестована?

— Что? Нет...

— Тогда проваливай, я не буду болтать с псом Надзора.

За дверью повисла, как мне показалось, озадаченная тишина.

— Ты — свидетель и жертва, — наконец отозвался Кай и голос его свучал более спокойно. — Я должен тебя опросить.

— Я отказываюсь.

— От этого зависит твоя безопасность.

Моя безопасность напрямую зависела от удалённости от чёртового вампира и от Надзора, который казнил моих родителей и чуть не казнил меня — за компанию.

— Послушай, Кэтрин, я просто хочу поговорить. Если тебе нечего скрывать, то и бояться нечего.

О, — я закатила глаза, — знакомая песенка. В прошлый раз после этих слов я три месяца провела за решёткой.

— Мы можем поговорить сейчас или вызвать тебя на допрос. И, учитывая... некоторые обстоятельства, я не могу гарантировать, что в этом случае в Надзор тебя вызовут как свидетеля.

Меня передёрнуло. Мудак. Он посмел приплетать к этому всему прошлое моей семьи? Я распахнула дверь и смерила презрительным взглядом Кая, который по дороге сюда успел натянуть толстовку и сменить спортивки на джинсы. В его взгляде читались высокомерие напополам с превосходством — чёртовы надзоровы псы.

Я прислонилась плечом к дверному проёму, давая понять, что в комнату Кая впускать не собираюсь.

— Я ничего не знаю. — Я едва размыкала зубы.

— Что ты делала вчера в лесу? — Он не стал ходить вокруг да около. И начал допрос — а я не сомневалась в том, что это именно допрос, — совсем не с вопросов о случившемся в душе, его явно не интересовала та часть истории, в которой я была жертвой. Отличный момент, чтобы позвать адвоката, жаль только, что Надзор наличия защитника не предусматривал.

Неудивительно, что девяносто девять процентов дел, которые доходили до суда, заканчивались приговором: «Виновен». Но попасть в тюрьму Надзора ещё не самое плохое — не так уж и редко ищейки убивали подозреваемых во время ареста.

— Искала фамильяра. — Я ответила честно. Мои действия нарушали правила академии, но не закон.

Кай выдал что-то на шотландском — что-то очень грубое. На его лице отразилась досада.