Ватрушка для Тимохи

Тиша, не понимавший нависшей над ними угрозы, возился под диваном, скреб коготками по фанере, гремел чем-то железным. Потом, сопя, выкатил из-под дивана две отвертки и гордо разложил на коврике. В другое время Вартуша бы обязательно превратилась и похвалила его за находку и наведение порядка. В другое время. Не сейчас — потому что кто-то постучал в дверь.

После стука дверь медленно приоткрылась. В щель просунулась чья-то рука, нащупала выключатель. В прихожей зажегся свет. В квартиру вошел волк в белом халате с квадратным ящиком-чемоданом.

Смесь лекарственных запахов пощекотала ноздри. Вартуша сдержалась, а Тихон чихнул. Гролар маячил за спиной волка в халате, но порог не переступал.

— На что жалуемся? — деловито спросил волк. — Давайте, превращайтесь. Я вас осмотрю. Померяем давление, послушаем пульс.

Громкий рык заставил его сделать шаг назад.

— Мы так не договаривались, — сказал волк гролару. — Ко мне все пациенты добровольно приходят, я насильно никого не лечу. Видимых повреждений у нее нет.

Глаза чистые, слюна не пенится. Имеется дефицит массы тела, но не критичный.

— А можно дать ей что-нибудь успокоительное? Валерьянку?

— Зачем? Вы же ее из какого-то подвала приперли, как я понял? Дай ей отлежаться, отоспаться. Пусть поест, искупается. Если хоть что-то соображает — превратится, чтобы искупать ребенка. Покормит. Надо пару дней подождать. Посмотреть, как дело пойдет. В крайнем случае, вызовем психиатра. Если крыша поехала, то валерьянка не поможет.

— Хорошо, так и сделаем, — закивал гролар. — Оставим ее в покое. Спасибо, Леонтий!

— Было бы за что, — отмахнулся волк. — Завтра утром к ней зайду. Сегодня в медчасти переночую. Если вдруг у нее судороги начнутся или что-то в этом роде — зовите. Подумаем, что делать.

Вартуша поняла, что ее не будут кормить лекарствами и силком тащить в больницу. Никто не пытался подойти ближе, схватить Тишу. Волк в халате ушел, гролар топтался в прихожей. Свет падал ему на лицо, и Вартуша, наконец, смогла спокойно рассмотреть своего спасителя-похитителя.

Не клочок отражения в автомобильном зеркале, не контур профиля, а все целиком. Первое, к чему прилипал взгляд — шрамы. Толстые жгуты, расползающиеся от глаза к шее, виску и изуродованному уху. Казалось, что на лице гролара расплющили ядовитого паука, оставившего на коже неизгладимые следы. Вартуша спохватилась и отвернулась — стало стыдно, что она оскорбляет альфу демонстративным разглядыванием.