Счастье даётся всем.

– Купальня! Голова моя садовая! Купальня! Дуся, деточка, – повернулась она, – беги скорей к старику Трануму, пусть придёт и гвоздь хотя бы один для купальни забьёт. А Яннику я сейчас в Храм отправлю к воде снежной за сердечком для купальни, чтоб уж наверняка!

Дусе два раза повторять не нужно было. Фьють – и её ветром сдуло в ту же секунду в город, на улицу, где столько теперь интересного! Йухуу! Туда её вела неистощимая энергия любопытства истинной женщины.

А вот Янника не спешила.

Она потупила голову.

-Что не торопишься? – Хейд только-только сменила платье на домашнее и теперь завязывала фартук на талии.

Янника привыкла не таить свои мысли от вёльвы. Но всё же были вещи, которые она хранила только для себя, и сейчас размышляла, стоит или не стоит делиться ими с Хейд. Но Вёльва будто и не замечала девичьих терзаний, потому как, задав вопрос, вопреки устоявшейся традиции, впервые не требовала на него ответа. И даже не замечала, начав вынимать овощи и коренья для ужина из короба на стол, что Янника недвижно стоит посреди комнаты.

- Я не пойду туда… – наконец выдавила из себя девушка.

- Что так? – Хейд явно переборщила с показным равнодушным тоном.

- Храм возле площади, а там напротив глаз много…

- Надо полагать, – Хейд стояла спиной к Яннике и продолжала аккуратно выкладывать на стол зелень, – красивых таких глаз. Венценосных, я бы добавила…

И старая вёльва резко повернулась.

Какое уж тут деланое равнодушие?! У Янники задрожали губы.

- Неужто совсем не понравился жених? – удивилась вёльва.

Девушка с трудом удерживала слезы, потому как незачем плакать, но… Она, шмыгнув, пожала плечами, не понимая, как расценивать происходящее. Если честно, Янника вообще к Асгару Молчаливому не приглядывалась, пока шла. А поняла, что это он и есть, когда имя своё настоящее произнесла так опрометчиво. Но тогда поздно уже было… Его портрет частенько мелькал в классе на тетрадках у девчонок.

И не только его. Но разве она вглядывалась? И лишь тогда, когда при прощании белокурый спаситель посмотрел на неё так, как смотрят торговцы на редкий экземпляр, купленный по дешевке у дурочка, у девушки от предчувствия и липкого страха зашлось сердце. Тогда она и вспомнила слова отца, что правитель Северного края Харальд Сигурсан уже заплатил хилест её семье.