Счастье даётся всем.

Он за эти несколько часов стал им близким знакомцем: казалось, не осталось в нём ни одной улочки, ни малюсенького закоулочка, где бы ни побывали сегодня Янника с Ригом. Они всё время держались за руки и всё не могли ни наговориться, ни нацеловаться. Что им бушующий эмоциями мир, когда всё вокруг них поёт о любви и о счастье?!

- Люблю… А ты?

- А ты уже спрашивал. Не раз…

- А ты не ответила.

- Ответила.

- Я не слышал.

- У тебя какой-то слух избирательный.

- Нормальный слух. Правильный. Но если не ответишь, я тебя поцелую.

- А если отвечу, ты тоже меня поцелуешь…

И Риг хохочет. И сильные руки снова горячи, и тёплые губы не дают покоя. И Янника не чувствует ни стыда, ни смущения. Потому что всё так, как должно быть. Да! Именно так.

Лишь одно мгновение было омрачено.

Риг с Янникой забрели в какой-то городской закуток, тёмный и неприглядный. Юноша хотел сразу увести девчонку туда, где свет и красота, разумно полагая, что трущобы не способствуют радости и любви. Но Янника так смешно фыркала, зацепившись подолом платья за покосившийся забор, так умилительно отцепляла его от крючкообразного гвоздя, ворча под нос совсем по-стариковски, что Риг снова забыл обо всём на свете.

Совсем рядом хлопнула дверь. И в тёмном проёме старенького дома, теперь освещённом узкой полоской тусклого света, показались двое: мужчина и женщина. Она плакала, била его по удерживающим рукам и рвалась вперед, где застыли невольными свидетелями человеческой боли два счастливых человечка.

-Зачем! – кричала она.

И её захлёбывающийся болью голос резал радостное пространство, как острый нож нежную руку. – Зачем ты отпустил его?! Зачем! Я бы всё продала! Всё! Этот дом, этот кусок земли! Я бы себя продала! Целиком или по частям, не важно! Но мой мальчик был бы жив!!! Зачем ты его отпустил?!

Мужчина судорожно продолжал удерживать её, держась на последнем усилии воли, пока она билась в истерике в его руках, изламываясь в неподдельном отчаянии.

- Амадини! Дорогая! Он пошёл сам! – мужчина пытался её успокоить. – Я не мог его остановить. Он сам так решил! Ты же знаешь своего сына. Сам…

- Нет! Не сам! Проклятые деньги! Проклятое золото! Проклятые, жадные, ненасытные иллике! – рыдала женщина, и её ладонь звонко била мужчину по лицу и падала бессильно вниз. – Зачем ты вылечил меня? Лучше бы я умерла там, на месте, но мой мальчик, мой умный, гордый, мой чудесный мальчик сейчас был бы жив.