Счастье даётся всем.

Оооочень осторожно! Эта дрянь вытянет из нас всю удачу и даже жизнь, если будем беспечны!– она тряхнула головой и поправила повязку на лице. – Ещё раз, девочки! Внимательно! Как никогда! Янника, смотри в оба и говори, где присед! Гутрун, делай плотную нить! Сигни, складывай порошины в кадку, – и жрица с остервенением выдернула пахучий цветок клодиса, стоящий отдельно в большой коричневой кадке в углу изгороди, и перекинула его через забор. И как только смогла?

Потом Верховная замолчала, решаясь что-то ещё сказать, прежде чем иллике принялись за работу.

Белокурые боялись пошевелиться, напряжённо всматриваясь в жрицу.

Наконец та выдохнула. И в этом выдохе было всё: и боль, и недоумение, и странная обречённость:

- Тот, кто это сделал, близко знаком со мной…

Иллике с трудом подавили возгласы изумления. Быстрые взгляды друг на друга и снова осторожный на жрицу.

Верховная хмыкнула раздражённо сквозь повязку, и её брови сошлись в одну:

- Да… знаком… Ибо никто, кроме самых близких, не знает, что Верховная иллике не переносит запах клодиса… (она заговорила о себе, как о постороннем, и это пугало Яннику).

Близко знаком, – продолжила женщина. – И это не самое страшное, – она снова помедлила, прежде чем выдавить из себя последнее: – вот только, девочки мои, у меня никогда никого не было из близких, кроме иллике… Так что…

- Это сделала иллике?!

Кто это спросил из четырёх опешивших женщин? Кто знает?! Да и не важно. Но Верховная медленно кивнула.

***

Иллике работали вот уже третий час. Мокрые, злые, сосредоточенные.

Янника осторожно, тонкими пальцами сгребая землю, оголяла присед. Сигни ловким зайцем бегала по округе, собирая где только могла дымные порошинки. Гутрун плела свою пряжу. Верховная, вытянув из рук Благочестивой плотную нить, сама связывала корни. А Гарди… Гарди должна была переправить платформу подальше от дома, чтобы глаза не мозолила кому не нужно, и позвать помощь, странно затерявшуюся где-то. Неужели маячок не долетел?

- Здесь вязать? – каждый раз спрашивала Верховная Яннику, и девочка, внимательно наклоняя свою красивую головку к черному буруну, кивала.

Или поправляла:

- Ниже ещё, так, да, вот так…

Как только плотная нить стягивала мерцающий хвост у самого основания, черная спираль ухала громким, противным, глухим звуком и распрямлялась. А потом, словно лопнув, рассыпАлась чёрной звёздной пылью. Теперь эта звёздная пыль была повсюду. Она забивалась в рукава, лезла под воротник, накрывала волосы иллике плотным чёрным слоем.