Счастье даётся всем.

И даже стал сразу, в дверях, с упоением рассказывать Яннике, как определить вес дымных порошин и их плотность.

Вёльва внешне была вполне себе спокойна, вот только тёмная бровь предательски лезла вверх, выдавая настоящую ярость. Почему злилась Янника? Ответ был очевиден: она терпеть не могла чванливых болтунов, всегда забывающих, что здесь, на Хротгаре, никогда не работала сложная техника других миров. Лишь то, что имело в себе простые механические основы. Всё более сложное работало только в присутствии иллилке.

Янника ещё не забыла, какое презрение к «средневековью Хротгара» испытывали её «продвинутые» родные братья, возвратившись домой на каникулы после двух лет учёбы в той самой, императорской Лётной академии на Торго. Мрачное, грязное средневековье Хротгара, так они называли мир её любимого, родного дома. Мир, который дал им шанс на иное будущее.

Янника ещё раз посмотрела на возбуждённых одноклассников. Потом вспомнила, впервые за долгое время, что, собственно, она не вёльва, а иллике… – и разрешила классной толпе зайти внутрь лаборатории, к демонстрационному столу, приказав строго-настрого делать свои опыты в тишине и не мешать им с девчонками.

Достала из кармана один из трёх пузырьков, заготовленных на всякий случай, кинула его в руки Хеварда и ещё раз напомнила:

- Не мешать!

И пошла вместе с кузинами Эликсен в соседнюю комнату плести сеть. Расположились у окна. В большую деревянную чашу Янника высыпала содержимое двух бутылочек, подхватила ловко первые плотные нитевидные порошины и передала их немного робеющей Фриде.

Оказывается, в семье именно она ловчее всего управлялась с рыбной сетью.

Как девчонки пытались навязать первые узлы, Янника потом вообще старалась не вспоминать, потому что это была удручающая и абсолютно безнадёжная картина. Фрида с Айдой, не удержав в ладонях первые длинные порошины, уронили их обратно в чашу и теперь безуспешно ловили, погружая щепоть в дымный ком. Раз за разом. Янника подсказывала и направляла, но руки девчонок цепляли лишь воздух: порошины скользили мимо и изворачивались.

И всё это продолжалось довольно долго.

Вот уже в соседней комнате раздался счастливый победный вой, и к ним влетел Хевард, что-то воодушевленно рассказывая, но осёкся на полуслове, верно считав с мрачных девчоночьих лиц своё опрометчивое будущее. Умный юноша тут же вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Вскоре из лаборатории ретировались, судя по возникшей тишине, все остальные экспериментаторы.