Счастье даётся всем.

- Доченька, – привычно интересовалась вёльва, добродушно следя за суматошными ежевечерними сборами, – ты там надолго? На улице же ночь почти, ветер и мороз крепчает! Замёрзнешь!

- Не замерзну, Хейдуша! – уверяла Янника, очень стараясь не выдать себя, но в предвкушении носясь по домику со скоростью лёгкой кибитки. – И чего ты каждый раз беспокоишься? Я вот она – рядом! Если нужна буду – шумни, услышу и прибегу.

- Да если мне нужно, я и сама прибегу, – хитро щурила глаза вёльва, наблюдая.

Янника пугалась, вздёргивала свой очаровательный носик и быстро-быстро мотала головой:

- Не нужно ходить! Зачем? Я сама вернусь! А то ты разгорячённая, Хейдуша, – тут же проявляла она искреннее беспокойство за вёльву, – выбежишь так, а там опачки – простуда!

- Простуда, говоришь? Ну-ну… А сама?

- А мне нормально! – уверяла со всей своей искренностью Янника.

- Да вижу! – усмехалась Хейд.

- Что видишь? – напрягалась Янника.

- Что тебе холод нужен и воздух!

Суматошная Янника, стараясь уже поскорее улизнуть от опасных вопросов, спешила, путалась в рукавах полушубка, злилась и фыркала. Хейд тогда подходила к ней, спокойно расправляла рукава и помогала девушке одеться. А та, не удержавшись, всегда чмокала вёльву то в щеку, то в нос. А потом снова то в щеку, то в нос. И делала это Янника так искренне, и с такой неприкрытой нежной лаской, что Старая вёльва таяла.

- Позвала бы, может, кого за компанию? – вдруг предлагала Хейд.

- Кого? – напрягалась Янника.

- Ну Дуську там или соседскую Ирму. Или ещё кого… Одной-то скучно сидеть?

Янника фыркала и коварной лисой бежала за порог:

- Вот уж! Малышам пора в кроватку.

- Шкуру возьми! – кричала ей в сени вёльва. –Она не продувается!

И потом, когда девушка, послушно подхватив из сундука огромную шкуру снежного тора, смывалась из дома быстрее ветра, добавляла в закрытую дверь:

- Чтобы твой «воздух» себе причиндалы не отморозил.

***

Ветер и мороз сегодня и правда разбушевались. Зато юным, разгорячённым телам, полным жара, томления и тревоги, всё нипочём! Закутанные в серебристо-белую шкуру, как в кокон, на той самой лавочке, обнявшись, сидели двое: Риг и Янника. Девушка уже давно переместилась, как-то не очень для себя заметно, близко-близко к юноше.