Змеиного царевича невеста

И мы выпутали из ее кудрей диадему, а остальное решительно состригли. Кажется, даже короче, чем было до всех этих шуточек ее родственниц, но плевать. Ей понравилось.

Я тоже натянул любимую старую рубаху, и в таком презентабельном виде мы и заявились к старосте.

А старостой В Белых Скалах был кто? Правильно, мой зять, муж Жалиславы. Он, кстати, уже был на рабочем месте. Сухо нас поздравив и никак не прокомментировав внешний вид, Эфадар показал, где нужно расписаться, и выдал свидетельство о браке на гербовой бумаге.

— А можно это вот деду отдать? — попросил я. — Пусть в семейный архив спрячет.

— Можно, если жена твоя не против, — холодно ответил староста.

— Я не против, — кивнула Алена.

— В таком случае еще раз объявляю вас мужем и женой, но лобзаться тут не нужно, я переживу как-нибудь без созерцания ваших это небольшое нарушение протокола.

Не удержался, спросил:

— Эфадар, а почему ты не на гулянке?

— У меня рабочий день, вообще-то.

Кто-то и работать должен.

— А выпить тебе на работе можно?

— А у тебя есть?

— А у тебя как будто нет.

— Брусничная настойка есть, будете? — Эфадар вроде как даже оживился.

— Будем.

Такая вот у нас была свадьба — мы нажрались в хлам с мужем моей старшей сестры в кабинете старосты.

Хороший он, кстати, мужик, правильный.

А вот что касается брачной ночи…

Глава 18. Жизнь семейная

Алена

Брусничная настойка — штука ужасно вкусная и невероятно коварная.

Надо ее врагам подсовывать.

Первый день семейной жизни ознаменовался совместным похмельем. Причем ладно я, к крепким напиткам непривычная и весящая раза в четыре меньше упитанного Зубослава (ладно, вру, две трети его веса составляет дурацкий черный хвост). Но он-то должен в свои годы иметь иммунитет к спиртному!

Но страдал, страдал… возможно, из солидарности.

Зато брачная ночь была очень веселой. Я пела песню про карету у церкви — а что, самый свадебный репертуар.

Больше ничего не вспомнилось. А про карету я с детства знала, над нами жили две веселые старушки-самогонщицы, у них каждые выходные были гулянки с последующим концертом — аккурат над моей спальней. Так вот, весь репертуар Кадышевой и еще пару народных заунывных песен я знала с тех пор наизусть, а в ночь с пятницы на субботу им даже подпевала тихонечко.

Теперь мне выдался шанс блеснуть своим талантом. Все впечатлились.