Невеста каменного лорда

При первой же возможности я отвела отца на балкон и, убедившись, что нас никто не прервёт, настояла на разговоре.

– Твоя мать была этеррой, – ответил папенька. – Настоящей странствующей этеррой. Такой же полной жизни и своеволия, как и ты. Я просто не мог не влюбиться.

Он вздохнул и, собравшись с силами, продолжил.

– Орден велел ей исполнить долг и родить дочь. Выбрать отца она должна была среди эрров. В те времена я с радостью привечал этерр в замке, и поселил твою маму в одном из гостевых домов. Обычно этерры оставались на пару дней и уходили, но Амелия не ушла ни через неделю, ни через месяц.

Мы встречались всё чаще и чаще, и мне казалось, весь мир сузился до этих встреч. А потом однажды она исчезла, не сказав ни слова. Я сходил с ума, искал её, но не мог нигде найти. Шли месяцы, и я уже отчаялся снова её увидеть.

В тот вечер шёл дождь. Было уже поздно, когда в дверь нашего дома постучали. Дворецкий открыл, начал с кем-то ругаться, и я спустился в прихожую. На пороге, держа в руках плачущий свёрток, стояла Амелия.

Только тогда я понял причину её исчезновения.

Она смотрела на меня с такой мольбой и отчаянием.

«Я не желаю для нашей дочери такой же жизни, как у меня», – сказала она и протянула мне свёрток. – «Защити её, Робер. Защити нашу дочь».

Я не мог ей отказать. Знал, что подвергаю вас обеих опасности. Но она просила меня, Эмили. И я не мог отказать ей.

– Ты искал её потом?

– Этерру, нарушившую клятву? – спросил отец с горечью. – Нет смысла искать, Эмили. Она решила пожертвовать собой ради тебя.

– Но ведь ты мог её остановить… – прошептала я.

– Нет, – покачал головой отец. – Каждый из нас вправе самостоятельно выбирать, как распоряжаться своей жизнью. У этерры тяжёлая судьба, Эмили. Кроме собственной жизни, она не владеет больше ничем. Я не мог лишить её и этого.

– Значит, ты не впускал этерр в замок из-за меня?

– Да. И из-за твоей матери. Мне казалось, это очернит память о ней, – он вздохнул. – Ты на неё очень похожа, Эми, – во взгляде отца читалась нежность, которой я почему-то не замечала раньше.

То ли он скрывал её, то ли я просто не умела её видеть. – Прости меня за Лукрецию. Только у этой сумасшедшей получалось удерживать тебя дома и не давать творить глупости. Ты была такой своевольной, и я слишком боялся, что тебя найдут. А этот Оливер! – вспылил вдруг отец. – Если бы ты полюбила его по-настоящему, это стало бы твоим приговором. Дар берегини пробуждается либо клятвой Твердыне, либо истинной любовью.