Невеста каменного лорда

«Грязь въелась в тебя при рождении», – цедила она, когда я по неосторожности пачкала одежду или руки.

– Что здесь происходит? – послышался с лестницы знакомый мужской голос. Наши крики переполошили всех, включая лорда Грэмта.

Он наклонился над перилами, глядя вниз, где мы с Лукреции готовились вцепиться друг другу в глотки.

– Госпожа Гийер, не объясните?.. – обратился он к надзирательнице, и та, сделав глубокий вдох, отступила от меня на два шага.

– Мы с леди Мунтэ обсуждали её новую камеристку, – ответила она, натянуто улыбаясь.

– Она мне не подходит, – перебила я Лукрецию. – Несмотря на характеристику, – добавила, глядя лорду Грэмту в глаза и надеясь увидеть в них хотя бы тень ответной эмоции. – Я же могу выбрать камеристку сама? – спросила, не отводя взгляда и погружаясь в исходивший от него холод. В тот миг, казалось, пустота, в которой он жил, окружила и меня. – Вы же обещали… – прошептала уже почти безнадёжно.

Зачем он говорил, что вступится, если Лукреция перейдёт черту, а теперь смотрел на меня так безучастно? Зачем давал обещание, если не собирался его сдерживать?

7.

Лорд Грэмт молчал. И это молчание терзало меня сильнее оскорблений госпожи Гийер. Мою грудь сдавило, будто из неё пропал весь воздух. Будто в самом доме стало нечем дышать. Тишина между нами длилась вечность.

– Обещал, – лорд Грэмт наконец отвёл от меня взгляд и перевёл его на камеристку. – Подождите внизу, – приказал он ей. – Господин Орно уладит с вами вопрос компенсации.

Лукреция, трясущаяся от гнева рядом со мной, разъярённо втянула воздух. За унижение, которому я её подвергла, она будет мстить. Как она мстила мне за моё появление на отцовском пороге. Потому что Лукреция, которую я знала, никогда не прощала обид.

Но меня не страшила её месть. Намного страшнее жить, пресмыкаясь перед этой озлобленной и ненавидящей меня аристократкой. Однажды научившись давать ей отпор, я стала не способна к безропотному послушанию.

Пока мы с Лукрецией сжигали друг друга взглядами, лорд Грэмт ушёл. Тихо и незаметно, будто его и не было на лестнице. Но пустота, оставшаяся после него, до сих пор опаляла холодом.

Куда он ушёл? Почему ушёл молча? Что за проклятье на нём лежало?

Меня вдруг перестала волновать и Лукреция, и выбранная ею карманная камеристка. Я не могла отвести взгляд от перил, на которые несколько мгновений назад опирался мой жених.