Невеста каменного лорда

Сложно ли будет удержать равновесие? Не лучше ли оставить эту затею и поговорить с лордом Грэмтом, когда он вернётся?

Кивнула себе самой. Да, лучше. Но тут же переместила на ступень и вторую ногу. Голова не кружилась. Мир не плыл и не трясся. Либо эти камни ослабли, либо решили меня пропустить.

Медленно я начала спускаться, стараясь идти как можно тише. Но сердце в груди колотилось, словно бешеное. Неужели я и правда увижу тэинор? Древо, разделяющее магию эрра на потоки и питающее земли. О тэинорах не принято рассказывать.

Словно сокровища, их держат в тайне и под землёй. Известно лишь, что они черпают силу из заговорённых стен замка, питаются ей, врастают корнями в пол и так передают магию дальше, земле и подземным водам.

С раннего детства я пыталась выведать у отца, как выглядело наше древо, и однажды мне всё-таки удалось его разговорить.

– Какой он – наш тэинор? – спросила я полушёпотом, боясь, что меня вновь отругают за любопытство.

– Крепкий и сильный, – ответил отец. – Его крона сияет, словно солнце, а ветви заполняют всю подземную нишу.

Не оставляют мраку ни шанса. Наш тэинор похож на тебя, Эми, – усмехнулся он.

Руки вспотели от волнения. Наше древо несомненно было сильным и большим, но какой тэинор мог питать безжизненную пустыню Флуэнского герцогства? Было ли здешнее древо ветвистым? Сияла ли его крона так же ярко?

Шаг за шагом я спускалась в холодное подземелье, не согретое магией Твердыни. Сердце этого замка было не теплее, чем его хозяин. Лестница казалась бесконечной.

Свет от бойницы наверху едва ли достигал дна. Я ступала почти на ощупь и замерла, когда внизу, у моих ног, мелькнула тусклая полоска света. Ещё несколько таких же лежали на следующих ступенях. Я всё-таки смогла дойти до подземной ниши, где рос тэинор.

Прислушалась. Внизу было тихо. Бесшумно я стала спускаться дальше. Лестница сделала ещё один винтовой оборот и наконец вросла последней ступенькой в украшенный геометрической мозаикой пол подземного коридора. По нему я и направилась к тусклому свету впереди.

Чем гуще ложился свет, тем отчётливей становились очертания коридора и стен. На них – оставленные давно ушедшим и забытым мастером, проступали фрески, изображавшие невероятной красоты картины. Заливные луга и омытые морем скалы. Водопады, долины и сады. Хотя краска от времени выцвела, изображения оставались настолько живыми, что в коридоре мне почудился аромат полевой травы, влажной после дождя, и повисший в воздухе запах озона.