Невеста каменного лорда

– До свадьбы поживёшь у него в замке, – сказал папенька и кивнул лакею, чтобы тот положил на тарелку свиную рульку.

– До? – переспросила, не веря. – До свадьбы? То есть одного позора этому дому было недостаточно.

– От позора нам отмываться уже поздно, Эми. К тому же ты поедешь не одна. Тебя будет сопровождать госпожа Гийер.

Мой оптимистичный настрой пропал вместе с аппетитом.

– С этой грымзой я никуда не поеду! – закричала, подскакивая из-за стола. – Тем более до свадьбы.

– Конечно, поедешь, – ответил отец спокойно и принялся резать мясо.

1.3

Спокойствие, с которым это было сказано, обескураживало. Будто передо мной сидел не любимый папенька, а чужой человек. После скандала его словно подменили.

И я бы поняла подобную реакцию, если бы у него не было собственных грехов за плечами. Но ведь этот скандал – не первый в семье Мунтэ.

– За что ты так со мной? – спросила, вдруг чувствуя вместо гнева усталость.

Отец, до этого усердно делавший вид, что увлечён нарезанием мяса, вздохнул и отложил приборы в сторону.

– В том-то и дело, Эми. Ты моя дочь, потому я обязан обеспечить тебе хорошее будущее. И я вижу его в твоём браке с лордом Грэмтом. Возможно, сейчас ты не сможешь этого понять, но однажды скажешь мне за это спасибо.

– Спасибо? – не смогла удержаться от саркастичной усмешки. – За брак с каменным изваянием? Или за поездку в проклятые земли? И не как-нибудь, а в сопровождении Лукреции Гийер, единственного человека, которого я искренне, от всего сердца ненавижу.

С госпожой Гийер у нас уже много лет взаимная неприязнь и нетерпимость. Корни этой вражды уходят во времена, когда я только появилась на свет, а Анабель Гийер, первая и единственная жена лорда Мунтэ, моего отца, была всё ещё жива.

Анабель часто приглашала свою обедневшую и одинокую троюродную сестру Лукрецию в замок лорда Мунтэ. В нём «троюродная тётушка» гостила и в ту самую, штормовую ночь, когда мама принесла новорождённую меня и отдала отцу на воспитание.

Весть об измене супруга стала для Анабель ударом. Вскоре после моего появления в доме она слегла и больше не смогла подняться. Лукреция же затаила ко мне жгучую злобу, которую при папеньке никогда не показывала. А если та всё же проступала, «тётушка» прикрывала её заботой о моём воспитании и сетовала, что в нём не хватает строгости.