Невеста каменного лорда

– К тому же это твоя единственная надежда. Ехать вслепую сквозь бурю – смело, но глупо, Алан. Ты и сам должен это понимать.

В словах Вальда было зерно истины. Кивнув, я распахнул каретную дверь и спрыгнул на мостовую. Ледяной ветер нещадно трепал мой плащ, но я, не обращая на него внимания, присел на корточки и приложил ладони к брусчатке. Прикрыл глаза и стал слушать. Так, как учил меня отец. И так, как никогда у меня не выходило.

Но в этот раз всё происходило иначе. Камни под руками начали теплеть, и их тепло, проникая сквозь кожу, разливалось по рукам и поднималось выше.

Туда, где любой эрр ощущал свою связь с древом и вверенными ему землями.

В груди запекло. Тэинор, который столько лет спал, наконец откликнулся на мой зов. Его пронизывающие землю корни собирали и передавали мне знание. Глубокое и неоспоримое. Я впервые чувствовал Твердыню. Ощущал тяжесть стоящих на ней домов. Сухость и измождённость почвы. Трепет давно погибших кустарников, державшихся иссохшими корнями за твёрдую землю. И я чувствовал Эмили.

Одиноко лежавшую в пустыне и живую. Хвала Твердыне, ещё живую!

– Едем, – крикнул я кучеру и, дождавшись, когда Вальд выйдет, запрыгнул в карету. Друг проводил меня обнадёженным и в то же время хмурым взглядом.

Лошади, напуганные бурей, ржали и слушались кучера неохотно. То и дело останавливались или вовсе начинали гнать, норовя уйти с дороги и затащить нас в одну из трещин в почве. Именно поэтому с такой неохотой и брались за подобные заказы. Опасность представлял не только холодный и пыльный ветер, но и местность, по которой предстояло двигаться.

Сбиться с пути и угодить в широкую и глубокую расщелину – вот чего на самом деле боялись.

Кучер время от времени сам останавливал карету, успокаивал лошадей и присматривался к почве у нас под ногами – искал заполненные пылью борозды дороги. Проверял, не ушли ли мы с неё ненароком. А я в то же время прислушивался к Твердыне и указывал кучеру направление. Тот кивал, припоминая карту дорог и развилок, и молча возвращался на козлы.

Сидя в экипаже и вглядываясь в ночь, я нервничал всё больше. Мы продвигались слишком медленно. Пыльный полог в небе, до этого чёрный, начинал сереть – а значит, приближался рассвет. Даже ветер стал немного тише, хотя холоднее. Такие пыльные бури всегда случались в преддверии смены сезонов.

Осень во Флуэне бывала относительно тёплой, но короткой и переходящей в зиму резко. До того как пустыня расползлась по этим землям, перемене сезона предшествовал обычный шторм.