Александра. Магия чужого мира

Но даже так Трубецкой все равно неплохо чувствовал настроение собеседника, и его намерения, хотя до чтения мыслей, как при желании умел это император, было ой как далеко.

Это стало еще одной причиной, почему они сдружились с Демьяном – несмотря на свой обычно хмурый вид, Вяземский-Осокин никогда не стремился втянуть Глеба в какие-то мутные игры. По крайней мере, до сегодняшнего дня.

– Это еще не все, – нахмурился Демьян. – У меня есть и личная просьба.

– Демьян, ты же знаешь…

– Ничего такого, о чем ты мог подумать.

Я не стану просить тебя навредить пациенту, или не до конца выполнить свою работу. Просто, если заметишь что-то странное в состоянии Саши, то не говори об этом ей. Сделай вид, будто все нормально, или что так случилось из-за аварии. Зато потом сообщи обо всем этом мне… – Глеб открыл было рот, но Демьян продолжил, предчувствуя его возражения: – Формально ей нет двадцати одного, и я являюсь ее опекуном, так что имею право знать о состоянии своей подопечной. И разумеется, кроме меня никому больше ни слова.

– О последнем мог и не просить. Сам знаешь, я умею хранить секреты, – хмыкнул Глеб, и после некоторых раздумий все же кивнул, тяжело вздохнув: – Хорошо, я сделаю так, как ты просишь, потому что в этом действительно нет ничего такого. Но отчего мне кажется, будто твоя просьба еще аукнется?

– Будем надеяться, тебе просто кажется, – усмехнулся Демьян.

Они снова пожали друг другу руки, в этот раз на прощанье, и разошлись, каждый по своим делам. Глеб спешил обратно в больницу, а Вяземский-Осокин – на самолет в Самару.

***

Направляясь в особняк Вяземских, Алена нервничала. Нет, она конечно пыталась успокоить себя. Мол, это же Сашка, ничего случиться не должно.

Ну да, на доме князя наверняка стояла защита, а внутри было полно следящих устройств, как обычных, так и магических. Тем более, что стихией Вяземских являлась вода, а вода, как говорят, помнит все.

Поэтому Алена и хотела поговорить с Сашей на улице, но девчонка предпочла остаться в доме.

Что ж, ее комната тоже годилась – покойный князь уважал личное пространство своей дочери.

А вот сама Саша сильно изменилась после аварии. Обычно девушка со всеми вела себя мило, вежливо и приветливо, но при этом оставалась холодной и отстраненной. Многие одноклассники, не знавшие Сашу достаточно хорошо, считали ее высокомерной – еще бы, единственная наследница рода в Самарской высшей школе, где обучались юные аристократы со всего княжества.