Невинная виновна. Часть первая

Все её раздумья резко затуманились вопросами, на которые поскорее хотелось найти конкретные ответы. Отрицательно махая головой, Айлын говорит старику: «Ты можешь видеть свет в моих глазах дядя Малик, однако ты не сумеешь понять то, что же творится в моей душе. С давних пор моё сердце разорвано на части, я чувствую, как кровь течёт из ран, полученные той злосчастной судьбой». Малик ей в ответ: «Дочка, твоя мама была сильной женщиной, возможно даже ты не знала её лучше, чем я. У бедняжки была только лишь одна единственная цель в жизни- это оказать помощь сиротам, брошенным и никому ненужным.

Всё своё время она отдала на то, чтобы защитить детей от произвола и попрошайничества. Она неоднократно пыталась достучаться до чиновников, требуя, чтобы те выделили деньги на поддержку сиротских приютов. Твоей маме не раз приходилось воевать с этими заправилами, она постоянно ругалась на них по причине того, что эти самовластные ублюдки были осведомлены об ужасной обстановке многих приютов и попросту закрывали на это глаза, видимо этим отбросам было очень жалко каждую свою дорогостоящую копейку. Силой слова она спасала тысячи детских жизней, твои родители были очень достойными людьми. Теперь ты должна следовать по дороге, оставленной твоими же родителями, именно тебе суждено поставить точку в их незаконченной работе, я верю, что ты сможешь».

«Однажды, когда твоя мама приехала сюда, она сообщила мне, что у неё осталось слишком мало времени. Ей пришлось взять в долг для открытия новых приютов.

Под словом „мало“ я чувствовал, что она имела ввиду что-то другое, что-то тревожное. Я хотел спросить её что же случилось, но как ты уже прозвала нашу ханым, тот „огнедышащий дракон“ не дал этой возможности. Я не знаю, что же на самом деле давило на твою несчастную мать, всякий раз, когда она говорила о детях, она просто не могла сдерживать свои слёзы, – Малик продолжал глядеть на могилу сына, но уже с задумчивыми глазами. – Я знаю только лишь одно- этот мир полон жестокости, нечто иное постоянно беспокоило твою маму, я абсолютно в этом уверен своими обеими глазами». Айлын спрашивает: «Что же она вам сказала?» Глядя в одну и ту же точку, Малик провёл по лицу рукой: «Она мне ничего не сказала дочка, возможно она хотела сказать, но не смогла успеть. Каждый раз, когда речь шла о несправедливости, она не договаривала, обрываясь на полуслове, как в тот момент приходила ханым и благополучно лишала её возможности что-либо сказать».