Невинная виновна. Часть первая

Постыдись бессовестная, ты как смеешь повышать голос на старшего? Ай бездушная ты, неужели ты не человек? – дядя обращается к племяннице. – Садись доченька, присаживайся, позавтракай вместе с нами, не обращай на неё внимания. Родные Малика всегда считались членами нашей семьи, да покоятся они с миром, ты всё правильно сделала доченька, Аллах очень рад твоему поступку. Если бы в каждом человеке была хоть капля искренности и ясности, как у тебя, то на этой земле был бы рай. Но нашей ханым не дано этого понять, она считает людьми только тех, кто идентичен ей самой на её же уровне, но что человечество возьмёт с таких людей? А у других что, ни совести, ни стыда, ни души, – недовольно посмотрел Хасан».

Айлын дяде: «Ты сказал, что я могу довериться дяде Малику, поэтому я уже поела вместе с ним», – чтобы не обидеть дядю, она присела рядом с Рамизом, а Малик ушёл оттуда с угрюмым лицом. Как только Айлын присела, тут же встала со стула Сенубер и с полным презрением она обращается к мужу: «Да, так и есть, я принимаю лишь тех, кто подобен мне, тебе всё ясно?» Она вышла из комнаты, прямо как змея, когда ей наступают на хвост, но всё же каплю своего смертельного токсина она там оставила. Этим ядом были пропитаны все её необдуманные слова, которые она стравила на своих же родных, и нет её слова никого не убили, но тяжело подействовали на отца с сыном, ведь не зря Грибоедов говорил: «Злые языки намного страшнее пистолета!». Рамиз и Хасан оба были не в духе, чувствуя вину за всё произошедшее за столом, Айлын же чтобы не расстраивать дядю сменила тему разговора: «Дядя, а я иногда могу пойти с дядей Маликом на кладбище?» Хасан ей: «Конечно можешь доченька. Ты можешь пойти с ним куда угодно, Малик для меня гораздо больше, чем верный подданный». Потом в комнату зашла служанка с подносом на руках и вежливо налила Айлын чай со словами: «Приятного вам аппетита, Айлын ханым», – налив чай она пошла обратно. Рамиз же помазал хлеб пастой и протянул его Айлын, а поскольку у последней не было выбора, ей пришлось взять хлеб с рук кузена: «Спасибо дядин сын», – обманчиво улыбалась Айлын, дабы не обидеть Рамиза. Айлын видела, как страдает её дядя, будто мало ей было того горя от потери родителей и вдобавок ещё одно. Когда они оба посмотрели на неё, будучи уже в безвыходном положении, она нехотя откусила кусочек хлеба, который она проглатывала с трудом, скорее всего из-за всей злобы и ненависти, накопившиеся к той неугомонной дамочке.