Ведьма должна умереть!

– Мы кочевали от Тар-тара до Слепого моря, пока на нас не стала наступать пустыня, – покачала головой старуха. – А вместе с горячим песком пришли такие же зеленоглазые, как ты. Но не такие добрые. Мы хорошие воины, но хеджанцев было слишком много. Мы снялись и стали уходить на север, подальше от Хеджании, ища лучшие земли, где можно пасти скот. Риверские земли нам не понравились, с востока от Ухванских гор были озера, а с запада – леса.

Кочевому народу там делать нечего. И только здесь, у подножья Ниганских гор мы остановились. Дальше на север – вечные снега, а эти пастбища летом вполне сносны. Правда, некоторым из нас не по нраву нынешние суровые зимы, кое-кто захотел вернуться на юг. Но с тех пор как в Империи правит ведьма со своим синим огнем, дорога через ваши земли закрыта. Но в нашем народе ходит легенда, что найдется тот, что погасит это синее пламя, и мы сможем вернуться домой.

Старуха вдохнула.

– Теперь многие из нас отправляются за море. Раньше наши воины бились плечом к плечу с рыцарями Старых земель, во время походов на юг. Но с тех пор, как появилась ведьма со своей магией, которая, хвала богам, на нас не действует, нам осталось продавать свои умения на западных землях.

Вела шла молча, обдумывая услышанное. Вечером, за ужином, она была молчаливее обычного.

– Все нормально, госпожа? – поинтересовался у неё гном.

– Да, все хорошо, Габи, – слабо улыбнулась северянка. – Просто задумалась о том, как решения одного человека может влиять на судьбы целых народов.

Я, вгрызаясь в жирное мясо и запивая кислым кумысом, наблюдал за Велой. Та подняла взгляд на меня и вздохнула:

– Нехорошо жаловаться на то, как нас кормят, но я соскучилась по обычному хлебу.

– Зато на выбор есть разное мясо – от говядины до конины. А также молоко, сыр, творог и конечно кумыс, – я обвел рукой щедрый по моим меркам стол.

– Дай попробовать, – Вела протянула руку к кожаному бурдюку, из которого я пил. – Солонго наконец-то не заставляет меня пить все эти противные отвары.

Северянка смело глотнула из бурдюка кумыса и тут же закашлялась.