Ведьма должна умереть!

Справа, за холмом, были видны более простые районы города, но и там, среди красной черепицы, иногда мелькали башенки.

Мы прибыли в столицу Озерного края. Первая, самая простая часть путешествия, подошла к концу.

Глава 10

У городских ворот случилось небольшое происшествие. Я подал руку Веле, чтобы помочь спуститься с телеги, но она проигнорировала её, и слегка оттолкнув меня, самостоятельно спрыгнула на землю. Стоявшие невдалеке городские стражи Милона засмеялись, один из них заметил достаточно громко: «А козочка-то с норовом».

Гном что-то прошипел под своей накидкой, но северянка нырнула за мою спину, быстро сообразив, что хеджанские женщины должны вести себя более послушно.

В старый город на холме нашу потрепанную телегу и тяжело дышащую клячу не пустили. За невысокой городской стеной, перед которой раскинулись осенние сады с желтыми листьями, высились дома знати. Недалеко от ворот, у которых стояла стража, было выделено место, где за небольшую плату можно было оставить лошадей и повозки.

Там-то я и совершил самый невыгодный обмен в своей жизни. Нашу старенькую лошадку, с которой мы пропутешествовали целую неделю, и телегу я обменял на тележку. С точно такими же по городу передвигались множество мастеровых, развозя вещи и еду на продажу. Мы сгрузили на тележку наши вещи, и, минув открытые ворота, вошли в Милон.

– Я смотрю, в отличие от столицы, здесь не отменили гильдии, – вертя головой вокруг, заявил гном.

– Что хорошего в гильдиях? Пережиток прошлого, – сказал маг. Он шел впереди и придерживал громыхавшую по мостовой тележку.

– А что хорошего в этих ваших фабриках? Раньше все было просто и понятно. Один меч стоит 100 золотых, плащ – 10 серебряных. Если ты работал на гильдию, то всегда знал, что сможешь прокормить себя и своих детей.

Теперь же с этими вашими фабриками цены скачут как блохи. А что осталось от гильдии ткачей или гильдии портняжек? Да уж, отличное будущее! Работать за жалкие гроши на потогонных фабриках, понимая, что именно это ждет их детей и внуков.

– Перестаньте препираться, – тихо посоветовал я. – Не ровен час, все поймут, что мы не хеджанцы.