Княгиня Базилевс. Любовь и Юность.

По гравийной дорожке и мостику через пруд к ней шел малыш. Она понимала, что это ее старший сын.

Сын подошел на положенное расстояние и поклонился матери.

Она отвечала спокойно и с достоинством.

Они вместе пошли дальше по дорожке, обсуждая тонкости стихосложения.

Биение сердца маленького существа заставляло ее улыбаться и быть спокойной.

Солнце склонялось к вечеру, и скоро должен был приехать ее муж. Высокий военный в красивой форме.

Она помнила его и его фотографию, хотя никогда не помнила ни знакомства, ни свадьбы.

Подъехала машина и она, и дети уже двое. Мальчик лет десяти и девочка четырех встречали его.

Ризе снова ждала ребенка.

Кадры закрутились быстрее, как будто кто-то увеличил скорость ролика до трех.

Ризе очнулась на поляне перед домом Кицунэ. Из уголка глаз Ризе катились слезы.

Ручеек из слез задержался на щеке и упал на землю. Там пророс зеленью листов белый ландыш. Выпустил стрелку и распустился.

Ризе обратилась к Кицунэ:

- Отпусти, о властная над моей семьей и жизнью.

ТА внимательно посмотрела на нее. Махнула хвостом.

Серый камень подвала снова был над головой Ризе. Она смотрела в проем и видела лежащею на коленях у дочери Ниде. Василий Васильевич склонился к ней и смотрел, как та открывает глаза. Ризе не хотела мешать встречи и пока стояла не шелохнувшись.

Нида приходила в себя.

Ее глаза приоткрылись. Моргнули и она начала осознавать, что лежит. Василий Васильевич успокоительно коснулся ее груди и сказал:

- Лежи, родная, пока лежи.

Нида покорно легла. Потом все-таки села. Баззи встала и размяла затекшие ноги. Подхватила за плечи мать.

Василий Васильевич окончательно снял заклинание успокоения. Нида встала. И провела рукой, освежающим заклинанием.

Ризе решила, что нужно дать о себе знать и вышла на свет.

Она держала руки открытыми, и никто не позволил себе активировать защиту.

Ризе просто подошла. Сзади ее одежда была порвана и висела клочьями.

Василий Васильевич, чтобы не смущать ни Ризе, ни себя пошел впереди.

Ризе обгонялась с Нидой. Та попросила прощения у нее. Но Ризе отвергла обвинение.

Околдованных и подчиненных чужой воле не признавали виновными во всех странах этого мира. Обратный подъем был тяжелым. Все устали и вымотались. Близилось утро, а новый день обещал новые заботы и хлопоты.

Поднялись до бань. Горничные принесли новую одежду им всем.